Книга Темное настоящее, страница 152 – Геннадий Сорокин

После выхода из больницы Карташов принять пистолет назад отказался. Мало ли что! Придут с внезапным обыском, найдут пистолет, и он намертво будет связан с покойником в киоске звукозаписи. Борзых смертная казнь не грозила, но если бы пистолет обнаружили у него, то тогда бы его связали с убийством. Оставался Черданцев. Он в Мамедова не стрелял и на вопрос: «Откуда у тебя пистолет?» – мог с чистой душой сказать: «Нашел». Наивно выглядит? Конечно! Независимо от того, у кого бы изъяли орудие преступления, в милиции бы раскрутили всех. Но ни Черданцев, ни Борзых не были представителями преступного мира. Они просто не знали, что после совершения убийства орудие преступления надо уничтожить, вот и оставили пистолет у себя. Вернее, Черданцев оставил. Рука не поднялась такую вещь выбросить. Прошло десять лет. Мрачным дождливым вечером нетрезвый Карташов насмерть сбивает человека. Представь: они втроем сидят в салоне джипа, и Карташов говорит: «Сяду я – весь бизнес рухнет». В 1992 году все было завязано на Карташове, на его связях и остатках производственной базы. Юра Борзых изначально не был деловым человеком. Тратить деньги он научился, а зарабатывать – нет. Черданцеву доверить семейный бизнес Карташов не мог: как ни крути, Черданцев – чужак. Кто его знает, как он поведет себя! Пока Лев будет сидеть, возьмет и завладеет всем бизнесом, пустит дочку Карташова с маленькой внучкой по миру. Доказывай потом, что он самозванец, а не законный владелец нескольких кооперативов. Теперь перенесись через годы и сядь к ним в автомобиль, посмотри из окон по сторонам, осознай, что уйти незамеченными с места происшествия не удастся. Кто-то должен взять вину на себя. Это был момент истины, проверка на верность идеалам юности! Кто должен предложить себя в жертву? Борзых. Он родственник Карташова, ему и первому плечо подставлять, но он отказался идти в тюрьму.

— Почему вы думаете, что Карташов сам не решил, кто должен признаться в ДТП?

— Черданцев мог послать его куда подальше, сказать: «Плевал я на ваш бизнес! Я лучше нищим стану, на завод пойду работать, но в тюрьму ни за что ни про что садиться не буду!»

— Борзых…

— Исключено! – перебил товарища Лаптев. – Если бы Карташов отправил за решетку зятя, то его бы родная дочь со свету сжила. Она бы визжала: «Папа! Ты лишил моего ребенка отца! За что? Сам не мог под суд пойти?» А он не мог, иначе бы все рухнуло. В 1992 году инфляция начала набирать обороты. Нажитый годами капитал за месяц мог превратиться в пыль. Долларов тогда в ходу еще не было, деньги можно было сберечь только в бизнесе, в беспрерывном развитии производства.

Лаптев предложил выпить и продолжил:

— В салоне джипа для Борзых и Черданцева наступил новый этап. Спираль развития в соответствии с философским законом отрицания отрицания сделала виток вверх, и они перешли из юности во взрослую жизнь. Законы уличной чести для них перестали действовать, но каждый человек индивидуален! Борзых через минуту после ДТП отказался быть идеалистом, а Черданцев еще продолжал верить в законы братства и порядочности. Черданцев сам предложил поменяться с Карташовым местами и сел в водительское кресло. Пока шло следствие, Любимов, говоря современным языком, отжал самое перспективное направление бизнеса Карташова. Черданцев получил год лишения свободы и отправился отбывать наказание в сельскохозяйственную колонию-поселение. Колония-поселение – это не зона, а один год – не срок. Но какие бы мягкие условия отбытия наказания ни были в сельскохозяйственной колонии, это все-таки место лишения свободы, а не курорт. Там, в колонии, Черданцев разочаровывается в идеалах юности. От отбывающих наказание сидельцев он узнает, что от срока можно было запросто отвертеться. В 1992 году в стране был полный бардак. Откупиться в суде от ДТП было вполне реально. Взятку бы пришлось заплатить огромную, но в колонию бы Черданцев не попал. Карташов как бизнесмен посчитал затраты и решил, что заплатить надо только Любимову, а Черданцев может и «бесплатно» посидеть. Теперь влезь в шкуру Черданцева и выйди за ворота колонии. Кто виноват, что ты зря потерял год жизни? Во-первых, Карташов. Он не стал давать взятку, денег пожалел. Карташов был виновен в ДТП, но с легкостью переложил вину на другого человека. Не по-товарищески, правда? Черданцев в 1982 году пошел на преступление, принял участие в убийстве Мамедова, а Карташов в трудную минуту предал его. Второй виновный – это Борзых. По законам уличной чести он был обязан взять вину на себя, но не сделал этого. Третий виновный – это Лилия Львовна Карташова.