Книга Темное настоящее, страница 11 – Геннадий Сорокин

В седьмом классе Черданцев вступил в комсомол, а Юра так и остался пионером.

— Зачем тебе это? – спросил он приятеля. – Членские взносы сдавать, на собрания ходить? В пионерах в общественную жизнь не наигрался?

— Ты ничего не понимаешь! – разъяснил Черданцев. – После восьми классов я пойду в техникум. В приемной комиссии первым делом смотрят: состоишь ты в ВЛКСМ или нет? Если два абитуриента набирают одинаковое количество баллов, то возьмут комсомольца-общественника, а беспартийного разгильдяя отправят в ПТУ. Ты уже решил, куда пойдешь после восьмого класса?

Борзых еще ничего не решил. Но время шло, наступил новый виток спирали – восьмой класс, развилка, с которой один путь вел во взрослую жизнь – ПТУ или техникум, другой продлевал детство. Юра решил не спешить и остаться в школе.

В 1930-х годах на волне индустриализации в областном центре началось строительство крупнейшего в Сибири химкомбината. Для строителей возвели временное жилье – целый поселок бараков рядом с химкомбинатом. Барак представлял собой длинное одноэтажное деревянное строение с двумя входами-выходами с торцов здания. В типовом бараке было двадцать комнат, по десять с каждой стороны. Отопление печное. Топки печей выходили в общий коридор. Это странное на первый взгляд решение было продиктовано мерами безопасности: из общего коридора любой жилец мог заметить вывалившийся из топки уголек, способный спалить весь барак. Туалеты в бараках располагались на улице. Рядом с ними была свалка бытового мусора, в которой активно размножались крысы. Централизованного водоснабжения не было. За каждым ведром воды приходилось идти на колонку, зачастую расположенную в сотне метров от дома. На весь поселок был один магазин и одна двухэтажная деревянная школа-семилетка. На планах градоустройства поселок назывался «Предзаводской». В перспективном плане развития города у него было другое название – «Промзона».

До середины 1950-х годов бараки считались сносным жильем. С началом строительства крупнопанельного домостроения из поселка в новостройки стали переселяться передовые рабочие химкомбината, инженерно-технический персонал. К началу 1970-х годов в поселке проживали не более двадцати процентов работников близлежащих предприятий, остальные комнаты в бараках заселяли далеко не лучшие представители советского общества: алкоголики, тунеядцы с фальшивыми справками об инвалидности, недавно освободившиеся из мест лишения свободы уголовники, пенсионеры, обменявшие благоустроенные квартиры на комнату в бараке с доплатой. В 1971 году руководство завода «Химпром» провело инвентаризацию жилого фонда и отказалось содержать инфраструктуру поселка за счет предприятия. Все коммунальные услуги: водоснабжение, подача электроэнергии, вывоз мусора, расчистка улиц от снега – легли на плечи Заводского райисполкома. Спустя год председатель райисполкома представил в районный комитет партии заключение санитарно-эпидемиологической экспертизы о том, что проживание в непосредственной близости от химического предприятия вредно и даже опасно для здоровья. Поселок надо расселять, а на его месте делать промзону – свободное от жилищ пространство не используемой в народном хозяйстве земли. Четыре года ушло на согласование переселения жителей поселка в новое благоустроенное жилье. В 1978 году через дорогу от 34-й школы началось строительство микрорайона 56—1/2. В архитектурном плане новый микрорайон был построен без учета реалий конца 1970-х годов. При его возведении не учитывались тектонические изменения, произошедшие в молодежной среде за прошедшее десятилетие. Подрастающее поколение вместо того, чтобы пополнять ряды строителей коммунизма, активно криминализировалось, в культурном отношении ориентировалось на Запад. Нравы и обычаи дворовой жизни шли в ногу с развитием общества, но только не по дороге, на которую указывала партия, а параллельно – в свой, более интересный мир. Архитекторам перед тем, как провести на ватмане первую линию, стоило бы спросить подростков о голубях. Была такая задушевная песня со словами «На этой улице подростком / Гонял по крышам голубей…» Школьники середины 1970-х годов просто бы не поняли, зачем надо гонять голубей, да еще по крышам, с которых можно сорваться? В послевоенное время увлечение голубями было повальным. Через тридцать лет оно стало уделом любителей-одиночек. Если архитекторам было лень спрашивать молодежь, то надо было просто выйти на улицу и посмотреть, как одеты представители подрастающего поколения, какие прически носят, что слушают. К концу 1970-х годов появилась мода выставлять в раскрытое окно колонки от магнитофона и на всю мощь врубать записи западных исполнителей. У подъездов, слушая бесплатные концерты, покуривали на лавочках длинноволосые парни в джинсах и кедах. Девушки, не стесняясь, носили короткие юбки, пользовались косметикой. Оценив внешние перемены в молодежной среде, градостроителям стоило бы поинтересоваться дворовой жизнью. А она на седьмом десятке советской власти приобрела черты феодальной раздробленности средневековой Европы. Центром любого микрорайона стала школа.