Книга Черное сердце, страница 77 – Геннадий Сорокин

Растрепанный и ошарашенный, в кабинет влетел Матвеев.

— Ничего не хочешь мне рассказать? – со зловещим спокойствием спросил Клементьев.

— Что случилось-то? – развел в недоумении руками Сергей. – За мной дежурка приехала, никто ничего объяснить не может.

— Ах, так ты не знаешь, что произошло?! – издевательски спросил Клементьев. – Хозяин сбежал, вот что произошло! Вся операция накрылась медным тазом, а о ней, мать твою, генерал знает!

— Во дела! – пробормотал Матвеев и плюхнулся без сил на ближайший стул.

Я посмотрел на часы – 5.30. Постепенно, шаг за шагом, отфильтровывая матерную брань Клементьева и сокрушенные вздохи Матвеева, я понял, что произошло этой ночью.

В начале февраля Матвееву удалось завербовать Грачеву. Таинственный Хозяин карточного притона был установлен и взят под круглосуточное наблюдение. За прошедшие пару месяцев удалось установить его помощников и некоторых девушек, привлекаемых после финальной игры. Во время наблюдения Хозяин вел себя спокойно и уверенно, нервозности не допускал, на улице не проверялся, обнаружить за собой слежку не пытался.

В этот понедельник Хозяин вернулся на съемную квартиру около 19.00. В 1.00 за ним подъехало такси. Хозяин, с одним портфелем в руках, сел в автомобиль. Такси тут же тронулось с места и направилось к выезду из города. Служба наружного наблюдения висела у них на хвосте до выезда на Новосибирскую трассу. На границе нашей области наружка встала. Двигаться дальше у них полномочий не было. Пока они запрашивали по рации инструкции, пока бросились в погоню, Хозяин бесследно исчез. Сейчас автомобиль такси, подвозивший его, разыскивали по всему городу, но тщетно. Скорее всего, он еще не вернулся назад.

— Хозяина предупредили, – убежденно сказал Клементьев. – Он понял, что вместо игры поедет на нары, и смылся, прихватив только самое необходимое.

— Нас предали! – прохрипел Матвеев. – Все было подготовлено просто безупречно.

Он повернулся ко мне. В его глазах бушевали ненависть и злость. Казалось, еще секунда, и он вцепится мне в горло. Я напрягся, приготовился к схватке.

Клементьев со всей силы грохнул кулаком по столу и завопил:

— Ты на Андрюху не смотри, как солдат на вошь! Он знал, где и когда будет игра, но не знал, кто скрывается под кличкой Хозяин и где он живет. – Без перехода Геннадий Александрович успокоился и ровным голосом продолжил: – Он ничего не знал. Если ты, конечно, лишнего не сболтнул.

Матвеев тут же пришел в себя. От ярости и ненависти в его глазах не осталось и следа. Я откинулся на спинку стула и откровенно кайфанул. Снятие надуманных, но опасных обвинений сродни глотку водки с тяжелого похмелья. Приятная теплая волна приводит в чувство, разум на время проясняется. Мне вдруг захотелось спеть песенку Дуремара из последней серии фильма «Золотой ключик». Дуремар, пританцовывая, идет по лесу и весело напевает: «А главное, а главное, что я тут ни при чем!»

— Я Лаптеву только про сущность игры рассказал, – донесся до меня голос Матвеева. – Про Грачеву он сам знает.

Я тут же вынырнул из сказочного леса и приготовился к борьбе. Снятие первоначальных обвинений еще не означает полную реабилитацию.

— Что он знает про Грачеву? – спросил Клементьев. – Что она – агент? Что еще про нее ты рассказал?