Книга Черное сердце, страница 52 – Геннадий Сорокин

Матвеев подпрыгнул к вору, поднял его на ноги и со всей силы врезал в челюсть. Петя отлетел назад и ударился головой о косяк. Пошла кровь. Сергей замотал голову вору хозяйскими тряпками, велел участковому оставаться на месте происшествия, а сам поехал с Петей в травмпункт.

К двум случайностям (воры плюс дежурство) добавилась третья. В травмпункте на суточное дежурство заступила врач-травматолог Аистова, подруга жены Клементьева. Утром Аистова поругалась со взрослой дочерью, блудившей неизвестно где всю ночь. Стечение обстоятельств – в субботу утром в одном кабинете встретились три человека, пребывающих в отвратительном настроении. Эта встреча по определению не могла закончиться благополучно.

Взглянув на больного, Аистова помрачнела. Было от чего! Голова мужчины, замотанная женской кофточкой, пропитанной кровью. Больному требовалось хирургическое вмешательство, как минимум наложение швов на рассеченную кожу головы. Начинать утро с серьезной работы врачу не хотелось, настроение было не то.

— Что с вами? – строго спросила Аистова.

— Ударился, – вместо вора ответил Матвеев. – Несчастный случай. Потеря координации.

— На челюсти тоже несчастный случай? – спросила врач, показывая на растекающийся по лицу вора багровый кровоподтек.

— Пьяный был, – равнодушно ответил инспектор. – Подрался с кем-то, потом упал.

Врач принюхалась. От мужчин исходил запах ядреного перегара. От Пети – застоявшегося, от Матвеева – свежий.

— Вы, часом, не вместе выпивали? – с подозрением спросила Аистова. – От вас обоих разит так, что в кабинете дышать нечем.

— Это все от него, – показал на вора инспектор.

— А что я-то сразу? – недовольно пробурчал Петя.

— Ты еще возражать будешь? – с угрозой спросил Сергей. – Смотри, а то я по-другому с тобой поговорить могу.

— Как вы смеете угрожать травмированному человеку? – возмутилась врач.

— Это кто человек? Он, что ли? – повысил голос Матвеев. – Он не человек, он – вор! Преступник. Его дом – тюрьма, его кровать – нары.

— Прекратите! – взвизгнула врач. – Для меня он больной, которому требуется медицинская помощь.

— Ой, какие мы сердобольные! – передразнил врача Сергей. – Все вы готовы с ворами нянькаться, пока не обворуют. Как только из квартиры все ценное вынесут, так тут же в милицию звоните: «Помогите! Найдите этих сволочей! С последнего пальто воротник срезали, на улицу выйти не в чем».

Пока скандал набирал обороты, медсестра остригла Пете голову, приготовила рану к наложению швов.

— У меня все готово, – сообщила она.

Аистова выпроводила инспектора за дверь, взялась за иглу. Минут через двадцать пошатывающийся от обезболивающего средства, многодневных возлияний и ядовитого нафталина Петя вышел в коридор. Матвеев взял его под руку и увел в автомобиль.

Аистова работала до обеда не покладая рук. Медсестра чувствовала, как настроение врача ухудшается с каждой минутой. Развязка должна была вот-вот наступить. Наконец Аистова решилась:

— Страшно представить, кто в нашей милиции работает! – воскликнула она. – Приехал пьяный, привез избитого человека. Нахамил. Оскорбил всех, кого только мог. Я этого так не оставлю!

Аистова позвонила Клементьевой и высказала ей все, что думает о поведении подчиненных ее мужа. В понедельник после развода Геннадий Александрович вызвал Матвеева и устроил ему грандиозную головомойку. На понурившегося инспектора Клементьев кричал так, что сотрудники, проходившие мимо его кабинета, невольно ускоряли шаг и обходили опасное место по дуге.