Книга Черное сердце, страница 33 – Геннадий Сорокин

— Во время Олимпиады наш курс в полном составе отправили в Москву на охрану общественного порядка. По-моему, как-то ранним утром мы проходили по Арбату. Улица как улица, ничем не запомнилась.

— В нашем городе есть улица, где живут одни аристократы? Нет! Даже дома нет, где бы жили одни богатеи и партработники. В любом доме должен проживать дворник, иначе аристократам придется самим крыльцо подметать, так что ссылаться на Арбат как на место жительства советской элиты просто глупо. Моя версия про горбатого Рабиновича более осмысленная и житейская.

— Ты расстроился…

— Да плевать мне на Рабиновича! – перебил меня Самуил. – Горбатый он или с Арбата, разницы нет. Мне стало обидно, что пришел человек и осквернил воспоминания о безоблачном детстве. Лучше бы я провел эти выходные в полном одиночестве.

Поклевский решительно захлопнул справочник по лечению внутренних болезней, сдвинул его на край стола.

— Кстати, ты зачем пришел? – спросил он.

— Жан-Пьер Пуантье.

— В холодильнике лежит, отправки в Москву дожидается. Здоровенный мужик! Черный, как смоль. В подворотне встретишь – заикой останешься. Руки у него необычно длинные, ниже колен. Если он тебя схватит за горло вытянутой рукой, то ты не сможешь в ответ ударить – длины рук не хватит. Пока будешь брыкаться, пытаться вырваться, он спокойненько тебя задушит. Лапища у него – о-го-го! Кисти рук как клешни у камчатского краба. С такими физическими данными ему бы в профессиональные баскетболисты податься, а он на бухгалтера учиться приехал. Тебя почему Пуантье интересует? Он же отдал богу душу в Центральном районе?

Я повторил заученную сказочку о произволе начальства. Поклевский явно не поверил, но вдаваться в подробности не стал.

— Что и говорить – загадочная смерть! – стал объяснять он. – Перед тем как пойти в техникум, Пуантье выпил возбуждающего напитка с небольшим содержанием спирта. В переводе на водку это будет граммов сто, не больше. Для такого мощного мужика сто граммов – это как слону дробина, как тебе пробку от «Столичной» понюхать. Зачем ему нужен был природный стимулятор, я не знаю. Если бы в этот день он участвовал в матче, тогда понятно: решил взбодриться, принял легкий допинг. Соревнований с его участием не было, так что остается… женщина. Романтическое свидание. Пуантье решил показать себя неутомимым любовником. Другого объяснения нет.

— Хорошенькое свидание в кабинете, уставленном промышленным оборудованием! Там даже кушетки нет.

— Я не представляю, зачем спортсмену, физически крепкому мужчине нужен стимулятор. Наши химики до сих пор не могут определить, вытяжку из какого растения употребил Пуантье. Если он привез засушенный корень из Африки, то состав стимулятора останется тайной.

— Он выпил что-то вроде настойки корня женьшеня?

— Примерно так. Сердце стало работать на повышенных оборотах, кровь побежала по венам бодрее, появились дополнительные силы и желание действовать. Это его и погубило. Удар током был не сильный, но пришелся точно в мышцу, вызвал спазм и паралич сердца. Был бы он просто пьяный или совершенно трезвый – остался бы жив. Стечение обстоятельств!

— Может, его не специально убили? Хотели пошутить, ткнули током, а он взял да и умер?

— У него следы от контактов неизвестного электроприбора как раз напротив сердца. Это убийство! Только какое-то странное. Преступник достоверно знал, что Пуантье принял стимулятор и небольшой разряд электрического тока должен вызвать смерть. Выбирай из двух вариантов: либо убийца понадеялся на удачу, либо он уже имел опыт обращения с этим загадочным прибором и достоверно знал, что после приема стимулятора сердце атлета не выдержит и остановится.