Книга Смерть ранним утром, страница 7 – Геннадий Сорокин

Агафонов попросил перевести к нему в отдел Абрамова, которого в Машиностроительном РОВД ничего не держало.

— Зачем тебе этот Дуболом? — удивился начальник УВД. — Он же в оперативной работе — ни рыба ни мясо.

— У Абрамова бульдожья хватка. Если он поставил себе цель, то ничто на свете не удержит его, пока он не добьется нужного результата. Мне он нужен как таран, как танк, идущий на вражеские окопы.

Начальник УВД пожал плечами и подписал приказ о переводе Абрамова в городской уголовный розыск.

Агафонов вышел на новое место работы в конце марта 1979 года. Через две недели к нему присоединился Абрамов.

…По пути на место происшествия Агафонов рассказывал Абрамову и Сизикову прописные истины, которые в милиции все и так знали. Но это было только начало. Кое о чем его подчиненные не были осведомлены.

— Автотранспорт милиции, КГБ и партийно-хозяйственных органов в нашей области имеет специальные номерные знаки. Средняя буква в них обозначает принадлежность к ведомству. Наши, милицейские автомобили, имеют среднюю букву «М». У обкома партии она «О», а у облисполкома «И». Сделано это для того, чтобы сотрудники ГАИ лишний раз не тормозили служебный транспорт. Кроме ведомственных знаков, есть именные номерные знаки. Юрию Алексеевичу Гагарину в каждой стране, куда он прибывал с визитом, дарили по легковому автомобилю, и на них после постановки на учет в ГАИ стоял один номер «12–04 ЮАГ». Расшифровывается он так: «12 апреля, Юрий Алексеевич Гагарин». 12 апреля — это день полета Гагарина в космос. С Гагариным все понятно — он один такой на всей Земле, ему и номерной знак на автомобиль положен особенный, не как у всех в стране. Но не только космонавты удостаиваются такой почести! Есть у нас в области один неприметный мужичок, который имеет собственный номерной знак: «12–35 СИБ». Буквы в этом номерном знаке такие же, как и у других автомобилей в городе, а цифры имеют расшифровку. «12» — это порядковый номер буквы «К» в русском алфавите. Соответственно «3» — это «В», а «5» — это «Д». Все вместе читается как КВД, а переводится как Клопов Василий Дмитриевич. Сейчас у Клопова третья «Волга» за последние пять лет, и все они имели один и тот же номерной знак. Клопов — уважаемый человек! Он не космонавт, не академик, не певец и даже не Герой Социалистического Труда. Он — скромный пенсионер по инвалидности. Получает от государства сущие гроши, но во многие властные кабинеты входит, открывая дверь ногой. Я видел его как-то раз. Ростом он примерно с меня, но гораздо шире в плечах, упитаннее. У него мясистый нос, толстые губы, круглое лицо и выпирающий живот. Когда он идет, его живот колышется под рубашкой, словно к нему присосалась под одеждой огромная медуза, вздрагивающая, как желе, при каждом шаге. Представил, как он выглядит?

Абрамов молча кивнул головой.

— С Васьком Трубачевым пока все, — подытожил вводную часть рассказа Агафонов.

Абрамов, не понявший резкой перемены разговора, перебил:

— Погоди! Какой еще Васек Трубачев? Это кто такой?

— Ваня, ты порой ведешь себя словно из яйца только что вылупился. В мужских коллективах принято давать клички. Тебя за бычью напористость зовут Дуболомом. Меня за глаза называют Агафоном, Мустафина — Мустафой. У Мустафина редкое имя — Амир, но в Машиностроительном РОВД был еще один Амир, вот их и разделили: Мустафин стал Мустафой, а второй Амир остался Амиром. Клопов всю жизнь крутится в мужском обществе. Без клички ему никак нельзя, но как его назвать? Клопом — будет обидно, да и не солидно уважаемого человека кровососущим насекомым обзывать.