Книга Смерть ранним утром, страница 115 – Геннадий Сорокин

— Расскажи нам о своем детстве, — попросил Кочетов. — Только ничего не ври. Мы хотим тебе помочь, но мы ничего не сможем сделать, если ты станешь нам лгать.

— Не бойся, девочка, — ласково погладил ее по голове «добрый врач». — Никто ничего не узнает. Все останется между нами. Не думай о Клопове, о сестре или о том мужчине, который стал твоим тайным любовником. Просто рассказывай нам обо всем, а мы поможем тебе с ответами.

За шесть часов допроса Снежана выпила почти бутылку марочного вина, съела плитку шоколада, дважды попросилась в туалет и один раз закурила. Она рассказала Кочетову, профессиональному аналитику, все, что он только хотел узнать. Даже о краже сберкнижек на предъявителя из квартиры сестры рассказала — таково было ее непреодолимое желание выговориться, сбросить груз с души.

После допроса ее отвели в отдельную палату, дали снотворное, и Снежана проспала почти сутки. После пробуждения ее покормили завтраком и повезли домой, на съемную квартиру.

Повторным обыском руководил Агафонов. Он быстро нашел сберкнижки и изъял их, так как средства на них принадлежали Клопову, а не Юле или Снежане.

После ухода милиционеров Снежинка тупо посмотрела на оставленную ей копию протокола обыска и завыла, как волчица, потерявшая весь выводок волчат в один день. Вся жизнь пошла прахом! Милиционеры оставили ей наличные деньги, но сколько на них можно прожить, если раньше, при Клопове, Снежана за неделю тратила по сто рублей?

Выплакавшись, Снежинка успокоилась.

«Жизнь продолжается! — решила она. — Даже лишившись всего, в петлю я не полезу. Так, с чего надо будет начать новую жизнь? Восстановиться в техникуме на заочном отделении — это раз. Надо будет найти работу, иначе я с голоду сдохну. Содержать меня больше некому. Эту квартиру придется оставить и переехать назад, к бабушке. Юлины вещи продать. Так, что еще? Надо будет ненавязчиво встретиться с Максимом. Быть может, с ним еще не все потеряно. Побег к Клопову я свалю на сестру. Скажу, что это она меня с толку сбила. Кстати, когда ее похороны? Надо заехать в морг и сказать, что я готова в них участвовать. Пусть хоронят Юлю за счет государства. У меня на траурные мероприятия денег нет».

Снежана вернулась в отчий дом, к бабушке. Сцена «Возвращение блудной внучки» была очень трогательной, но насквозь лживой. Снежана плакала, даже рыдала, просила прощения, а про себя продумывала план избавления от престарелой родственницы. Вскоре она, воспользовавшись очередным психическим расстройством старушки, вызвала скорую психиатрическую помощь и отправила бабашку лечиться в психбольницу. По правилам, установленным Минздравом СССР, выписывать лиц с пограничными психическими расстройствами можно было только под надзор родственников. Снежана написала главврачу психбольницы заявление, что брать под опеку бабушку не будет. Главврач поставил на ее заявлении визу, и бабушку Снежинки навсегда перевели в психиатрический интернат для безнадежно больных.

— Вы телевизор смотрите? — спросил Кочетов.

Агафонов и Богомольцев согласно кивнули:

— Смотрим, конечно!

— Чтобы понять то, что происходит за окном, надо научиться читать между строк. Мы живем в интересное время! Хочешь — не хочешь, а большая политика тихой сапой прокрадется в твой дом. Что вы знаете о событиях в Польше?