Книга Смерть на кончике ножа, страница 90 – Елена Терехова

Она протянула подруге бело-голубую картонную коробочку, в которой лежал голубого цвета пластиковый цилиндр с надписью Louis Philippe. Эта тушь для ресниц была настоящей мечтой советской женщины восьмидесятых. Особенно нравились модницам ворсинки, добавленные в косметический продукт. Благодаря им ресницы удлинялись невероятно! Вот только приобрести это чудо что в Междугорске, что в области в целом было просто нереально.

— Сколько с меня? – Лена с готовностью полезла в кошелёк.

— Ты чего? Я ж сказала – подарок! – возмутилась Щербинина. – Не разорится Лопатин, если иногда порадует любимую женщину и её близких подруг.

— Галка, спасибо вам с Серёгой! Это ж как в кино: взмах кисточкой – и красивые ресницы! – Лена тут же принялась краситься, краем глаза отмечая, что подруга занята тем же самым. – Кстати, Ксюше подарок можешь передать через меня. В воскресенье она ко мне собиралась, я обещала поделиться с ней луковицами комнатных лилий, сегодня вряд ли получится её перехватить. Ей будет не до нас.

Галина пожала плечами, и коробочка с тушью перекочевала в сумку Борисовой. Не сговариваясь, женщины снова уставились в зеркало. Результатом обе остались довольны.

— Твой Табачников не устоит, – подвела итог Галина, подмигивая Борисовой в зеркале.

— И его жена тоже, – проворчала та в ответ.

— Девчата, автобус приехал, пора, – в дверь просунулась голова диспетчера Тони.

Подруги поспешили на выход.

* * *

Автобус въехал в распахнутые ворота санатория «Таёжный» и остановился у высокого крыльца актового зала. Подруги вошли в помещение и осмотрелись: те же шторы-маркизы на окнах, высокие потолки, тяжёлые люстры. Ничего не изменилось с тех пор, как здесь проходил музыкальный вечер для отдыхающих, после которого убили заведующую филиалом торга Эльвиру Нифонтову, и они, женщины, далёкие от сыска, оказались в самой гуще детективных событий…

— Ты думаешь о том же, что и я? – прошептала Галина в самое ухо подруги.

Та только кивнула в ответ. Громко играл магнитофон, подключённый к новеньким мощным колонкам «Вега», в зал входили люди, здоровались, общались между собой. Борисова искала глазами столы, на которых должны стоять таблички с их фамилиями. На подобных банкетах рассадка людей – это тоже часть мероприятия.

— Кажется, мы сидим у окна посередине, – подсказала Галина. Подруги отправились к столику, и в этот момент ведущий объявил в микрофон, что гости могут занять свои места.

— Добрый вечер, дамы, – Борисова услышала знакомый голос и подняла глаза. Напротив неё сидел улыбающийся Дмитрий Табачников. – Мы, как сторона принимающая, приехали немного пораньше, и я позволил себе слегка пофокусничать с рассадочными табличками. Надеюсь, в такой день небольшие вольности прощаются?

Работники автобазы и разрезоуправления сидели за столиками вперемежку, это позволяло людям познакомиться, обсудить работу, а то и личные дела.

— Слово предоставляется начальнику производственного отдела объединения «Южсибуголь» Андрееву Герману Ильичу, – торжественно объявил ведущий, и к импровизированной трибуне вышел мужчина.

К удивлению присутствующих, это был совершенно не тот человек, которого они видели у себя в управлении ещё год назад. За это непродолжительное время Герман Ильич совершенно преобразился: из лысеющего бесформенного мужичка с заметным брюшком и мокрыми губами под тонкими усиками он превратился в подтянутого и, как оказалось, вполне молодого человека. Усики исчезли, на носу появились очки в импортной модной оправе. Волос на голове не прибавилось, но теперь они не выглядели зализанными, короткая стрижка помогла скрыть этот недостаток и обратить его в пользу – лицо стало более открытым, лоб высоким, а брови обрели форму. Ладно сидевший на его новой фигуре тёмно-синий костюм не кричал о своём заграничном происхождении, ему это было не нужно, и так все понимали, что фабрика «Большевичка» не потянет подобный фасон. Красный галстук оттенял белизну рубашки и придавал лицу здоровый румянец.