Книга Смерть на кончике ножа, страница 86 – Елена Терехова

— В Гражданскую пацаном был, а теперь знаю, что пригожусь.

И пригодился. Точнее, не только он сам, но и его цирковые навыки. В короткое время Иван Репин стал разведчиком-диверсантом: снимал часовых, брал «языков», выводил из строя подстанции и мосты.

Потом ему доверили преподавательскую работу в спецшколе НКВД, но грянула Великая Отечественная – и он снова был в первых рядах добровольцев.

— Он ножами владел виртуозно, как-то затачивал их по-особому, – рассказывал Кузьмич, а женщины слушали его, раскрыв рты. – Уже в конце войны Иван был тяжело ранен, еле выжил тогда, и его комиссовали. Вернулся домой, долго не мог найти себя в мирной жизни, а потом выучился на электрика, собрался одним днём и уехал в Сибирь, чуть позже и семью перевёз. Мы с ним в поезде познакомились, когда я тоже сюда ехал новый город строить. Так и сдружились. И знаете, он ведь навыки свои цирковые с годами-то не подрастерял, до последнего с ножами своими возился и пацанов военному делу обучал. Сейчас, увы, болеть стал сильно, старые раны сказываются. Но хранит разные фотографии и афиши со своей цирковой жизни и на спор может нож воткнуть в трёхкопеечную монету, лично убедился!

— Вы до сих пор общаетесь? – поинтересовалась Лена.

— А как же! Вот как раз месяц назад на день рождения приглашён был, ездил к нему в гости. Так я же фотографию специально вам принёс показать!

Кузьмич засуетился, подошёл к вешалке, на которой висел его пиджак, и пошарил по карманам.

— Вот она!

Он положил на стол чёрно-белый снимок, выполненный на «фотоновской» глянцевой фотобумаге.

— Это Иван Порфирьевич, именинник, вся грудь в орденах, это супружница его, вот это их дети – сын с дочкой, это сноха, там зять, а вот то всё внуки, их у Ивана целых шесть, даже правнуки имеются. И рыжие через одного, все в Дарью!

— А это кто? – Борисова ткнула пальцем в фотографию.

— Младший внук, самый любимый у деда. Всё от предка взял – и характер, и ум, и сообразительность, и увлечение! И в этом, кажется, деда даже превзошёл.

С фотографии на подруг смотрел улыбающийся дружинник Виктор Репин…

К вечеру небо начало затягиваться облаками, а потом из-за гор показались серые тучи. Они постепенно сбивались в одну большую и темнели, тяжелели буквально на глазах. Когда Лена выходила из служебного автобуса, остановка которого располагалась в паре сотен метров от её дома, начался мелкий дождь, а уже в подъезде она услышала первый раскат грома.

Около часа природа показывала Междугорску и его жителям, кто тут главный: ветер срывал листву с верхушек тополей вместе с ветками, выворачивал наизнанку зонты у замешкавшихся прохожих, а дождь тем временем заливал всё вокруг тоннами воды, превращая лужи в настоящие озёра без берегов и бродов. Тяжёлые капли с силой барабанили по подоконникам и стёклам, молнии прорывались сквозь потоки яркими вспышками, гром с силой поддакивал им, эхом отражаясь от кольца гор.

Любоваться стихией всегда лучше из дома, сидя у окна с чашкой горячего чая. Хорошо, что чайник успел вскипеть, потому что после очередного удара молнии свет в доме погас, оповестив жильцов о своём отсутствии отключением плиты и телевизора.

— Святой бороды клок, это теперь надолго, – вздохнула Лена. Так уж повелось в Междугорске: погода зашалила – жди отключения электричества. – И что теперь делать будем, Пушок? Как вечер коротать? И дома темно, будто ночью. Придётся в очередной раз вспоминать деревенское детство.