Книга Смерть на кончике ножа, страница 58 – Елена Терехова

Короткая летняя ночь двигалась к своему завершению…

Телефон зазвонил около десяти часов утра. Лена, проснувшись часа за полтора до этого, обнаружила, что Алексей ушёл. Кровать, на которой он ночевал, была по-армейски заправлена, чайник на плите холодный. Надо же, она даже не проснулась ни от шагов по квартире, ни от звука английского дверного замка. «Профессионал, святой бороды клок», – усмехнулась про себя. И вот теперь телефон.

— Слушаю, – прижала трубку к уху.

— Здравствуйте, – звонкий женский голос перекрывал помехи на линии, – мне ваш номер из райкома передали, сказали, чтобы я с вами обязательно связалась, как приеду в Междугорск. Я Ульяна Кузьмина, сестра Лизы Семёновой.

— Очень хорошо, что вы мне позвонили, – обрадовалась Борисова, – я возглавляю профком в автобазе, где Лиза работала. Нам бы увидеться с вами как можно скорее, вопросы нужно обсудить и организационные, и бумажные. Может быть, вы ко мне приедете? Запишите адрес.

— Нет, – после секундного раздумья ответила Кузьмина, – приезжайте лучше вы на квартиру к Лизе. Мне вещи надо разобрать и документы. Там и пообщаемся.

— Хорошо. Через час я буду на месте.

Кузьмина оказалась просто красавицей – высокая, статная, с толстой русой косой, уложенной пучком на затылке. Серые глаза с длинными чёрными ресницами и брови вразлёт дополняли картину. Вот уж язык не повернётся сказать о такой – деревня.

Женщина аккуратно, по стопочкам, разбирала документы, письма, какие-то бумаги. За этим занятием её и застала пришедшая в квартиру Елизаветы Борисова. Соседка проводила гостью в комнату и тихо скрылась за своей дверью.

— Здравствуйте, Ульяна Ивановна, моя фамилия Борисова, это я вас разыскивала.

— Проходите, присаживайтесь, – она махнула рукой в сторону узкой кровати. – Я тут в документах сестры копаюсь, не знаю, что понадобится для оформления Машеньки. А вы не знаете, сколько по времени эта волокита продлится? Я не могу здесь надолго задерживаться, дома тоже маленькие дети, да и на работе подменить некому, я зоотехник на две деревни.

— Думаю, мы сможем написать все необходимые ходатайства, чтобы вы смогли сейчас забрать племянницу, а потом, со временем, если посчитаете нужным, оформите опеку.

Ульяна подняла на гостью свои серые глаза, постепенно наполняющиеся слезами.

— Не надо было Лизке уезжать из деревни. Подумаешь, ребёнка родила! Ну, посудачили бы местные сплетницы да и замолкли со временем. Так хоть жива бы была и дочка не осиротела. – Женщина вытащила из кармана чёрного шерстяного платья платочек и промокнула глаза.

— А что отец Маши, не участвует в воспитании дочери?

— Да какое там! – отмахнулась Кузьмина. – Непутёвый – он и есть непутёвый! Вот отец его – Фёдор Иванович Чирков – хороший человек, честный, добрый. Он у нас агрономом был, потом по партийной линии продвигали. А как на пенсию вышел да жену схоронил, слаб стал здоровьем, тут Валька, сынок его единственный, с цепи и сорвался. Отец его крепко в руках держал, а как занемог, того и понесло. Лизку-то он силой взял после танцев в клубе, она и забеременела. Он ей потом проходу не давал и дружков подговаривал, чтоб дразнили всяко. Она и уехала. В милицию не пошла, стыдно было, но его всё равно бог наказал – в очередной драке порезал заезжего шабашника и сел в тюрьму. Для отца это стало настоящим ударом, он совсем слёг. Тогда и вызвал к себе Лизу. Отдал ей свою сберкнижку на предъявителя, просил, чтоб она о Маше как следует заботилась, а Вальке дом завещал. И помер. Лиза книжку-то забрала и обратно уехала. Говорила, что в Междугорске у неё перспектив больше личную жизнь наладить. Только вот среди бумаг книжки-то я не вижу.