Книга Подстава от бабули, страница 84 – Кристен Перрин

Но на этот раз сердце сжимается от громкого стука где-то в глубине дома. Явно ветер что-то опрокинул. Звук повторяется, на этот раз громче, я делаю несколько шагов вперед по коридору на подкосившихся ногах.

— Дженни? – зову ее я. Ответа нет, но, с другой стороны, сочетание каменных стен и их дубовой обивки иногда заглушает любой звук – кто-то может буквально орать на втором этаже, а на первом ничего не слышно.

Как глупо. Я шагаю по коридору с притворной храбростью ребенка, который изо всех сил старается не трусить, стоя перед темной гардеробной или заглядывая под кровать. Скорее всего, решетка для вьющихся растений отлепилась от стены и теперь колотит по ней с каждым порывом ветра. Снова раздается удар, на этот раз еще громче, и точно с задней стороны дома. Ну ясно, решетка. С другой стороны, решетка могла отсоединиться, только если на нее опирался вес повнушительнее легоньких роз. Она могла отсоединиться, только если по ней кто-то лез.

Я торгуюсь сама с собой, стоит ли лететь наверх и проверять, как там Дженни, а параллельно в голове просчитываю, к какому окну можно забраться по решетке.

Бегу к кухне, но замираю у лестницы, ведущей к веранде. Здесь темно, дождь плетями бьет по стеклянному потолку и стенам, растения стали чернильно-черными в тенях веранды.

Когда по ней раздается очередной удар, я наконец замечаю причину звука. Задняя дверь открыта и истерично хлопает в порывах ветра. Я аккуратно вхожу в комнату. Странно ступать голыми ступнями по плиточной дорожке. Я, конечно, проявляю безрассудную смелость, но вдруг это просто ветер распахнул неплотно закрытую дверь? Стараюсь не думать, насколько тяжелы эти двери и насколько глупая это теория.

Но и не хочу настолько падать в фобии Фрэнсис, что без истерики не смогу даже закрыть скрипучую дверь в старом доме. Дохожу до задней двери, хватаю металлическую ручку, чувствую, как дождевая вода смыла с нее краску, та отходит хлопьями. Я закрываю ее, пара минут у меня уходит на то, чтобы впихнуть ее в раму. Это полицейские виноваты – сновали туда-сюда, хлопали несчастной дверью и погнули.

— Энни! – звенит голос Дженни в шуме дождя, я дергаюсь. – Где тут свет включается?

Я молчу, пытаюсь взять себя в руки, но глаз с двери не свожу. Запираю засов, для этого приходится привстать на носочки и приложить силу.

— Он в глупом месте, – отзываюсь я. – Там такой странный шпунтик из тридцатых годов. Он включает только свет в полу. Я сама найду.

Я аккуратно иду на ощупь вдоль стеклянной стены, пока не дохожу до чугунной балки, поддерживающей потолок, на которой и висит выключатель. Я щелкаю по нему, и теплый свет заливает веранду, софиты в основании пальм и папоротников добавляют пространству театральности и теней.

— Ты как? – спрашивает Дженни, подходя ближе. – Где Крейн?

— Уехал, – говорю я и машу рукой, будто его отъезд совершенно незначителен, пусть улетает прочь. Это, конечно, не так, но сейчас меня больше занимает проблема с дверью. Сразу вспоминаю про Пеони Лейн на этой веранде. Кто ее здесь застал?

— Дверь была открыта нараспашку, – добавляю я. Резко поворачиваюсь к ней лицом. – Кажется, мы что-то упускаем на этом месте преступления.

Дженни складывает руки на груди.

— Думаешь? Что, например? Тот факт, что куча людей незамеченными входили в этот дом и выходили? Или что кто-то прошел прямо мимо нас и воткнул нож в мертвое тело? Она же уже была мертва, когда ее закололи?