Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 93 – Марина Крамер

— Такое часто бывает, — спокойно отозвался дядя Саша. — Пьяный человек себе не хозяин, это я хорошо знаю, сам такой. Потому и живу тут.

— А раньше где жили?

— В городе жил, улицу Кожевенную знаешь? — Даша кивнула. — Ну, вот там и жил. На подстанции «Скорой» работал. А потом запил и все потерял — работу, квартиру, жену и дочь. Ей сейчас примерно как тебе, наверное. Вот тебе сколько?

— Двадцать пять.

— Нет, моя помоложе, ей двадцать один. С матерью в Хмелевск уехала, слышать про меня не хочет. Да оно и правильно — зачем ей отец-алкаш? Я не обижаюсь.

Это было сказано смиренным тоном и действительно без тени обиды на дочь. Даша удивилась — ей всегда казалось, что сильно пьющие люди склонны винить в своих несчастьях исключительно окружающих и никогда — себя, а, оказывается, бывает и наоборот.

— Вот так при помощи водки и очутился я в Оврагах, — продолжал дядя Саша. — Хорошо, Ржавый помог, не бросил. Халупу вот эту помог построить, денег дал. Я теперь отрабатываю, лечу тут нуждающихся. К нам «Скорая»-то не ездит, хотя права не имеют, клятву же давали. Но — как услышат, что в Овраги, так сразу трубки бросают. Ну, я и помогаю, чем могу.

— Как же здесь люди живут? — изумленно проговорила Даша. — Что же — совсем никакой помощи? А пожар если?

— Ну, не потушим сами, так сгорят к чертям, — пожал плечами дядя Саша. — Полиция тоже не наведывается, но ее сюда и не вызывают, у нас тут свои порядки и свой закон. И охрана своя — ну, ты успела познакомиться. Это наша ночная стража, ходят ночью вокруг поселка, бдят, чтобы чужие не приближались. Но тебя, конечно, зря так отоварили, видели же, что девчонка. Завтра Ржавый накажет.

— Не надо, — попросила Даша, не желая быть причиной чьих-то проблем. — Ничего же не случилось…

— Ага — только полголовы снесли, а так-то ничего. Ты в наши порядки не влезай, не любят здесь такого. Он же тебя не просто ударил, он сумку спер — была же сумка у тебя? И телефон, поди, был? — Она кивнула. — Ну, видишь? А когда я тебя нашел, при тебе ничего не было, значит, кто-то из стражников унес. А у нас за такое судят похлеще, чем в суде Рябиновой Горки, и приговор сразу выносят и в исполнение приводят. Так что завтра, если Ржавый спросит, как дело было, ты не ври и честно все рассказывай.

— Да я ведь не знаю, кто меня ударил, — попыталась схитрить Даша, но ее собеседник нахмурился:

— И мне тоже не ври. Скула у тебя сломана правая, а это знаешь, что значит?

— Что?

— А что бил тебя левша. И таких тут, поверь мне, не батальон, так что вмиг найдется. Потому и говорю — не ври, рассказывай все как было, и спокойно уйдешь домой.

— А откуда Ржавый узнает, кто меня ударил?

— От меня, — спокойно ответил дядя Саша и потянулся за новой сигаретой. — Я ж предупредил — у нас тут свои законы. Если что знаешь и утаиваешь — точно так же накажут. Мне зачем? Вот я так и скажу — нашел девчонку в своем сарае, при ней ни сумки, ни телефона, лицо разбитое, скула сломанная, а сломал ее левша, а левша у нас кто? Ну, вот то-то. И моя совесть чиста будет.

— Но это же донос? — негромко спросила Даша.

— Нет, подруга. Это общественная гигиена. Не должно быть крыс — ну, не считая Шапокляк. Не принято у нас присваивать что-то, не принято девкам лица разбивать, даже если они сюда по глупости залетели. Да и, строго говоря, ты ж не на территории, ты на границе была, правда?