Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 42 – Марина Крамер

«Как он сказал: сделаем это местом для наших встреч?» — перебирая фрагменты их разговора, как бусинки на нитке, думала Даша. — Надо же, как просто — не спросил, хочу ли я этого, а как будто все уже заранее решил и даже место подобрал. Как будто знал, что я не откажусь или что сам отказа не примет, если вдруг… Ой, он ведь мне даже не нравится, — схватившись за щеки, словно запылавшие изнутри, подумала она. — Рыжий… Хотя в парке на фоне листьев и белого свитера это очень красиво смотрелось… Черт, Даша, прекрати! У тебя времени нет на такие глупости… а почему, собственно, глупости? Я ему, кажется, понравилась…»

Мысли скакали в голове, мешая сосредоточиться, она уронила разделочную доску, на которой собиралась нарезать багет для бутербродов, потом долго искала в холодильнике масленку, стоявшую на полке прямо на уровне глаз, запнулась о расстеленный у стола коврик. Элеонора, сидевшая у окна, с недоумением наблюдала за тем, как обычно ловкая Даша мечется по кухне так, словно оказалась здесь впервые и понятия не имеет, что и где находится.

— Мне кажется, что-то все-таки случилось, — произнесла Элеонора мягко. — Ты вернулась какая-то другая.

У Даши перехватило дыхание, но она постаралась взять себя в руки и как можно равнодушнее произнести:

— Не выдумывай, нормальная я, обычная, как всегда.

— Зачем столько эпитетов? — чуть поморщилась Элька. — Ты совсем слова не чувствуешь, произносишь наобум, как набор звуков. А ведь у каждого слова есть свое звучание, свой оттенок, понимаешь? И то, как их соединяешь между собой, имеет огромное значение.

«О, все, включила Эль Кари!» — чуть закатив глаза, подумала Даша и принялась намазывать ломтики багета маслом, а сверху на каждый укладывать тонкий кусочек слабосоленой форели и веточку укропа. Она терпеть не могла, когда Элька, забывшись, начинала вот такие монологи о вкусе и весе слов, о технике построения предложений и о прочих подробностеях своей деятельности, абсолютно неинтересных и чуждых Даше.

Ей приходилось молчать и следить за выражением лица, чтобы случайно не выдать «бегущей строкой», как называла это ее мама, своих истинных чувств и мыслей по поводу подобных монологов сестры. Даша, как ни силилась, не смогла одолеть до конца ни одного написанного Элькой романа, настолько неестественным, напыщенным и каким-то замусоренным разными «красивостями» казался ей язык, которым эти романы были написаны. В жизни Элька разговаривала грамотно и довольно просто, но вот с письменной речью явно что-то шло не так, и Даша не понимала, как вообще такие книги попадают в издательство и на прилавки магазинов. Но популярность, которую они имели у читательниц, заставляла ее сомневаться в собственных книжных пристрастиях, поэтому приходилось помалкивать и стараться не корчить рожи.

— …Даша, ну, я опять сама с собой разговариваю? — Элеонора стукнула по столешнице лежавшей перед ней чайной ложкой, и Даша обернулась на резкий звук.

— Ты что-то сказала?

— Ты о чем думаешь сегодня, я второй раз тебе этот вопрос задаю? Марту нашла или нет? Я же просила тебя с ней связаться. Когда статья-то появится? Издатель письмо прислал, интересуется, они хотели на сайте разместить к выходу новой книги, а эта…

— Эля, ты не волнуйся, все будет нормально и вовремя, — заверила Даша, хотя и не стала говорить, что совсем забыла о просьбе Элеоноры, увлекшись посиделками в кафе с Арсением.