Книга Кто шепчет в темноте?, страница 97 – Джон Диксон Карр

— Да уж! – пробормотал доктор Фелл с горестным видом. В глаза Майлзу он не смотрел.

— Знали вы, например, что это Гарри Брук писал анонимные письма, в которых обвинял Фей в связях с разными мужчинами со всей округи? А затем, когда эти обвинения ни к чему не привели, Гарри всколыхнул в местных застарелые суеверия, подкупив юного Фреснака, чтобы тот сделал отметины у себя на шее и начал нести всю эту чушь о вампирах? Вы знали об этом?

— Да, – признал доктор Фелл. – Мне это было известно. И все это правда.

— У нас тут, – Майлз указал на Барбару, которая открыла сумочку, – имеется письмо, написанное Гарри Бруком в тот самый день, когда произошло убийство. Он написал его брату Барбары, который, – спешно прибавил Майлз, – вовсе не имеет никакого отношения к этой истории. Если у вас все еще остались сомнения…

Доктор Фелл повел плечами, внезапно выказав живой интерес.

— Это письмо у вас? – переспросил он. – Можно посмотреть?

— Конечно. Барбара?

Майлзу показалось, Барбара довольно неохотно протянула письмо. Доктор Фелл взял его, поправил пенсне и медленно прочел. Выражение его лица сделалось еще более хмурым, когда он опустил письмо на колено поверх рукописи и фотографии.

— Миленькая история, а? – горестно поинтересовался Майлз. – Какой утонченный способ затравить человека! Но оставим в стороне моральные принципы Гарри, раз уж никто не считает, что Фей в этом замешана. Суть в том, что вся эта ситуация сложилась из-за фокуса, придуманного Гарри Бруком…

— Нет! – голос доктора Фелла прозвучал как пистолетный выстрел.

Майлз уставился на него.

— Что вы имеете в виду? – спросил Майлз. – Вы ведь не хотите сказать, что Пьер Фреснак и все эти гротескные обвинения в вампиризме…

— О нет, – произнес доктор Фелл, мотая головой. – Юношу и фальшивые следы от укусов мы можем полностью сбросить со счетов. Это не имеет значения. Это не важно. Однако…

— Однако – что?

Доктор Фелл, старательно изучив пол, медленно поднял голову и поглядел Майлзу в глаза.

— Гарри Брук, – сказал он, – написал множество анонимных писем, содержавших обвинения, в которые сам он не верил. Вот какая ирония! Какая трагедия! Ибо, хотя Гарри Брук этого не знал – даже не подозревал, не поверил бы, если бы ему рассказали, – обвинения все же оказались совершенно правдивыми.

Молчание.

Молчание, которое длилось невыносимо…

Барбара Морелл мягко опустила руку на предплечье Майлза. Ему показалось, что доктор Фелл с Барбарой обменялись понимающими взглядами. Но ему требовалось время, чтобы примириться со смыслом услышанных слов.

— А теперь узрите, – произнес доктор Фелл, громогласно выговаривая слова, – объяснение, которое мигом заполнит столько загадочных пробелов в этом деле. Фей Сетон не могла не вступать в отношения с мужчинами. Мне бы хотелось проявить деликатность, потому я просто отправляю вас к психологам. Однако же речь идет о форме психического расстройства, которое терзало ее с юности.

Ее нельзя винить за это, так же как нельзя винить за сердечную недостаточность, которая сопутствует расстройству. Такой уж создана эта женщина – их не много, но порой их можно встретить в кабинетах врачей, – и в результате далеко не всегда дело принимает трагический оборот. Однако вы же понимаете, что Фей Сетон была женщиной совсем не того эмоционального склада, чтобы терпеть подобные выверты натуры. Ее внешнее пуританство, ее разборчивость, ее деликатность, мягкие манеры были непритворными. Они настоящие. И вступать в связь со случайными незнакомцами было и есть пыткой для нее.