Книга Кто шепчет в темноте?, страница 92 – Джон Диксон Карр

— Вы меня понимаете? – прокричал он. – Не надо никуда бежать! Вот же портфель! Он…

Вот теперь он мог бы поклясться, что она не услышала его. Левая рука Фей едва касалась перил. Шея выгнулась дугой, узел рыжих волос сполз на спину, пока она смотрела наверх. На ее лице читалось легкое изумление. Раскрасневшиеся щеки, даже блестящие глаза как будто выцвели, обретая синюшную бледность, которая сначала придала лицу такое кроткое выражение, а после стерла с него всякое выражение вовсе.

Ноги у Фей подогнулись. Мягко, словно платье, соскользнувшее с вешалки, как будто в теле не было костей и даже синяки ей не грозили, он упала набок и несколько раз перекатилась, оказавшись у подножия лестницы. И стук падения, по контрасту с этой ужасающей вялостью…

Майлз Хаммонд застыл на месте.

Душный, плесневелый воздух коридора проникал в легкие, а неожиданное подозрение – в разум. Ему показалось, он дышит этим воздухом уже бесконечно долго, с окровавленными банкнотами в кармане и опустошенным портфелем в руке.

Краем глаза Майлз увидел, как Барбара подошла и встала рядом с ним, посмотрев вниз. Суперинтендант Хэдли, бубня что-то себе под нос, быстро пробежал мимо них, спустился по лестнице, перешагивая через несколько ступенек разом, отчего лестница громыхала и сотрясалась. Он перепрыгнул через лежавшую у подножия лестницы фигуру, прижавшуюся щекой к грязному полу. Хэдли опустился на одно колено, чтобы осмотреть ее. Через мгновение он поднял голову и взглянул на них. Его голос гулко раскатился над лестницей.

— Кажется, у этой женщины слабое сердце?

— Да, – подтвердил Майлз безжизненно. – Да. Именно так.

— Надо бы вызвать «скорую», – гулко сообщил голос. – Но зря она устроила всю эту беготню. Мне кажется, это могло ее прикончить.

Майлз медленно побрел вниз по ступенькам.

Его левая рука замерла на перилах в том месте, где недавно лежала рука Фей. По дороге он выронил портфель. На другой стороне переулка, видимые теперь через распахнутую дверь, безобразные, лишенные тела челюсти медленно открывались и смыкались, открывались и смыкались целую вечность, пока он склонялся над телом Фей.

Была половина седьмого все того же воскресного вечера, хотя с тем же успехом могло пройти уже много дней, потому что время тянулось как-то странно, пока Майлз с Барбарой ждали в комнате Фей Сетон на втором этаже.

Над комодом снова горела лампа. Барбара сидела в потертом кресле. Майлз устроился на краешке кровати, рядом с черным беретом Фей. Он не сводил глаз с помятой жестяной коробки, пока Барбара говорила.

— Может, выйти и посмотреть, нет ли поблизости какого-нибудь «Лайонз» или «Эй-би-си», которые открыты в воскресенье? Или паба, где готовят сэндвичи?

— Нет. Хэдли велел нам оставаться здесь.

— Вы когда в последний раз что-нибудь ели?

— Один из величайших даров, каким может быть наделена женщина, – Майлз попытался выдавить улыбку, хотя и чувствовал, что получается какая-то гнусная ухмылка, – это дар не затрагивать тему еды в неподходящее время.

— Простите, – сказала Барбара и умолкла надолго. – Между прочим, Фей, возможно, выздоровеет.

— Да. Она, возможно, выздоровеет.

После чего молчание длилось очень долго, пока Барбара ковыряла подлокотники кресла.

— Неужели это дело так много для вас значит, Майлз?