Книга Кто шепчет в темноте?, страница 116 – Джон Диксон Карр

Доктор Фелл пробурчал что-то.

— Вот только я забыл, – пояснил доктор Фелл, – что Хаммонд прочел записку Фей вслух, да так громко, что его услышал даже полубезумный человек у подножия задней лестницы. И, – прибавил доктор Фелл, оборачиваясь к Майлзу, – это он же повез вас на машине на станцию. Верно?

— Да! Только в поезд он не садился.

— О, еще как садился! – возразил доктор Фелл. – Просто-напросто прыгнул следом за вами. Вы его не заметили, даже не подумали о нем, потому что вы лихорадочно искали женщину. Когда вы обыскивали поезд, ни один мужчина, особенно прикрывшийся газетой, как делают очень многие, не удостаивался от вас второго взгляда.

Фей Сетон вы тоже не нашли, виной чему ваше собственное взвинченное состояние. Тут вовсе нет ничего загадочного. Ее состояние несильно отличалось от вашего, потому толпа была ей невыносима; она поступила так, как поступают многие в наши дни, особенно хорошенькие женщины, которые могут себе это позволить: она ехала в вагоне поездной бригады.

Этот глупейший эпизод привел к последнему эпизоду, трагическому.

Фей уезжала в Лондон в настоящей истерике, бурля от ярости и отчаяния. Она собиралась покончить со всем этим делом. Она собиралась рассказать правду обо всем. Но потом, когда суперинтендант Хэдли действительно попытался разговорить ее у нее в комнате…

— Что же? – не выдержала Барбара.

— Она поняла, что все равно не в силах признаться, – ответил доктор Фелл.

— Вы хотите сказать, она до сих пор влюблена в Гарри Брука?

— О нет, – возразил доктор Фелл. – Это все быльем поросло. Всего лишь промелькнувшая мысль о возможности респектабельной жизни. Нет, сейчас речь шла о все том же злом роке, который преследовал ее, что бы она ни делала. Понимаете, тот Гарри Брук, который перевоплотился в Стивена Кёртиса…

Профессор Риго всплеснул руками.

— Но вот это, – прервал он, – еще один момент, которого я не понимаю. Как же совершилась эта перемена? Когда и как Гарри Брук превратился в Стивена Кёртиса?

— Сэр, – ответствовал доктор Фелл, – более всего остального душа моя не терпит рутинной работы с картотеками, необходимой для проверки чьих-либо документов. Раз уж вы официально опознали этого человека как Гарри Брука, остальное я предоставляю Хэдли. Но я так понимаю, – он обратился к Майлзу, – вы не очень давно знакомы с «Кёртисом»?

— Нет, всего пару лет.

— И по словам вашей сестры, он был комиссован из армии в самом начале войны?

— Да. Летом сорокового года.

— Лично я предполагаю, – сказал доктор Фелл, – что Гарри Бруку во Франции, когда разразилась война, было нестерпимо постоянно ощущать нависшую над ним угрозу. При его темпераменте он наверняка весь извелся. Ему было невыносимо сознавать, что Фей Сетон со своими уликами… В общем, представьте себе холодный рассвет и лезвие гильотины над вами.

Потому он решил сделать то, что делали до него многие: порвать с прошлым и начать новую жизнь. В конце концов, немцы захватили Францию, по его мнению, навсегда, деньги его отца, имущество его отца в любом случае были для него потеряны. Полагаю, какой-то Стивен Кёртис действительно погиб при эвакуации в Дюнкерке. А Гарри Брук, солдат французской армии, был приписан к британской в качестве переводчика. В той неразберихе, как мне кажется, он раздобыл себе одежду, документы и личность настоящего Стивена Кёртиса.