Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 75 – Мила Бачурова

Виктор ощутил острую потребность убраться подальше от шума, света и толпы. Навыки, обретённые в Милке, не подводили его ни в каком состоянии. Через полчаса ноги сами вынесли на набережную.

Здесь было принято любоваться звёздным небом и встречать рассвет. Звуки из кварталов для взрослых сюда почти не долетали. А до рассвета ещё далеко, в этот час набережная пустынна.

Виктор спустился по ступеням к самой воде, прозрачной и чистой. Присел на корточки.

Ходили слухи, что воду можно даже пить — хотя, разумеется, Инструкция не советовала это делать. Ниже по течению, в Оздоровительной зоне, обладатели соответствующей лицензии и сертификата могли рыбачить и купаться. Здесь не получилось бы сделать ни то, ни другое.

Виктор знал, что вдоль кромки воды установлены датчики движения, фиксирующие нарушение границы водной зоны и отправляющие на браслет нарушителя предупреждение о том, что это делать нельзя. В первый раз — предупреждение, во второй приходил уже штраф. А под водой, для совсем уж злостных и безбашенных нарушителей, была растянута прозрачная, и оттого невидимая силиконовая сеть. Погрузиться в воду глубже, чем на двадцать сантиметров, не получилось бы ни у кого, Грин оберегал безопасность своих жителей неукоснительно.

Виктор невольно вспомнил «мёртвую воду» Милка. Усмехнулся и присел на стоящую у воды скамейку. Сиденье под ним тут же нагрелось до температуры человеческого тела, при желании можно было сделать теплее или холоднее.

Виктор сердито провёл ладонью по подлокотнику, отключая нагрев — спьяну излишняя забота окружающих предметов его бесила. Снова взялся за виски, пытаясь поймать воспоминание, ради которого сюда пришёл.

Пустой балабол Бьёрн, как ни странно, ухитрился сказать что-то важное. Что-то, что могло навести Виктора на след... Запись он действительно не вёл, полагаясь на память. В тот момент отметил про себя, что сказанное — важно, и надо бы обдумать слова Бьёрна на трезвую голову. А теперь совершенно не помнил, о чём шла речь.

Было это, кажется, уже после четвёртого стакана... Или после пятого? Нет, после пятого он окончательно утвердился во мнении, что ничего полезного Бьёрн не скажет, и попросил счёт. От суммы, высветившейся на браслете, глаза полезли на лоб. Бьёрн, наблюдающий за Виктором, рассмеялся. Бросил:

«Да ладно, не парься. Угощаю. Когда ещё доведётся дика поить?» — и кивком приказал официанту переправить счёт ему...

Шлёп-шлёп-шлёп!

Виктор встрепенулся. Перед ним по воде проскакал плоский камешек. Трижды плюхнул по поверхности, с каждым разом подскакивая над водой всё ниже, и утонул.

«Слабак», — мелькнуло в голове. Сам Виктор в детстве бросал камешки так, чтобы получалось не меньше пяти шлёпов...

Оглянуться он не успел. В первое мгновение отвлёкся на камешек, а в следующее на голову что-то набросили. Одновременно с этим в плечо вонзилась игла.

Парализатор. Эту дрянь Виктор узнал мгновенно. Несколько секунд пытался дёргаться, попробовал заорать, но не сумел. Тело обмякло раньше.

— Ай, красавчик, — порадовался чей-то довольный голос. — Я же говорил, что раз-другой трепыхнуться успеет — а ты «нет, нет»! Алкашка, она того... притормаживает.

Обладателя голоса Виктор не видел. Он не видел ничего, кроме темноты, и пошевелиться тоже не мог.