Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 132 – Мила Бачурова

— Не знаю. — Она всё-таки сумела поднять взгляд. И повторила: — Ты странный.

— Чем? — Виктор снова насторожился. — Что во мне странного?

— Ты не такой, как другие. Говоришь не так, как все. Очень правильно, как в школе в учебниках разговаривают. Ну, помнишь, подписи к картинкам?.. Ведёшь себя как-то... слишком вежливо. Даже сейчас, с этими парнями! Ты не ругался.

«Вот это влип так влип, — мелькнуло в голове у Виктора. — Видимо, правильно шутят в сети, что эсдик — заболевание, которое не лечится».

Навыки культурного общения с гражданами в курсантов начинали вколачивать уже с первого дня пребывания в Академии. Будущие эсдики должны были олицетворять собой пример для подражания. Это, если верить профессору, преподававшему гражданскую этику, с одной стороны, способствовало повышению уровня культуры среди населения, а с другой — ну, рассудите сами, кому оскорблённый неосторожным словом гражданин будет жаловаться на оскорбление? Совершенно верно, вам же и будет. То есть, умение подбирать слова значительно облегчит работу как вашу, так и ваших коллег. Надеюсь, господа курсанты, что в Академию вас приняли не за красивые глаза, и вы сделаете из моей лекции правильные выводы.

Тем, кто не мог сделать правильные выводы самостоятельно, в Академии охотно помогали: нарядами на проведение хозяйственных работ. Вроде мытья полов, подметания дорожек, стрижки газонов и работы в прачечной. На первом курсе из нарядов Виктор не вылезал. К окончанию курса худо-бедно сумел избавиться от употребления ненормативной лексики и жаргонных слов. С вежливыми оборотами было сложнее, но в итоге осилил и это. Заканчивал Академию, уверенно щеголяя набором из «благодарю вас», «будьте любезны» и прочими «не могли бы вы».

Обретённые за время учёбы и последующей службы навыки, судя по словам Софии, въелись в него намертво. Когда общался с посторонними людьми, в голове сам собой включился «режим Милка» — Виктор без труда подстроил речь под собеседников. А с Софией будто вновь почувствовал себя на службе — человеком, чей долг помогать и защищать. И чуткая девушка это заметила.

— Ну, если честно, то я тоже надеюсь когда-нибудь перебраться в Грин, — «признался» Виктор. — Вот и учусь вежливо разговаривать. Надеюсь, что сумею найти работу.

София улыбнулась.

— Вот оно что... Тогда у тебя очень хорошо получается. Ты молодец!

— Спасибо. — Виктор поднялся. Нужно было уходить — пока не ляпнул ещё чего-нибудь. — Мне действительно пора. Извини.

София снова грустно улыбнулась.

— Вот. И в этом ты — странный.

— Почему?

— Потому что обычно парни напрашиваются к девушкам в гости, — залившись краской, но не отводя глаза, проговорила София. — А ты пытаешься от меня сбежать.

Теперь уже Виктор почувствовал, что краснеет.

— Боишься, что жениться попрошу, да? — прямо глядя на него, вдруг спросила София. — Потому что храмовая? Я не попрошу! Обещаю. Даже если мы... Ну, ты понимаешь... Даже если вдруг... Я всё равно не попрошу. Мне хватит просто того, что ты есть.

— Я не боюсь.

— А почему тогда уходишь?

«Потому что я не тот, за кого себя выдаю. Потому что через неделю исчезну из Милка и твоей жизни навсегда. Потому что между нами — стена из армированного бетона. И последнее, чего я хочу — это дарить тебе надежду, которой не суждено сбыться...»