Онлайн книга «Эликсир для избранных»
|
— Здравия желаю, Пал Алексеич! – произнес гость странным тонким голоском. — Здравствуйте! – ответил Заблудовский. – Что вам угодно? — Вы меня не помните? – смущаясь, проговорил старик. – Я – Матвей… — Извините? — Матвей. Дворник в доме, где братец ваш Андрей Алексеич… – старик запнулся, – проживать изволили… Глагол в прошедшем времени неприятно резанул ухо. «Уехал Андрей? – подумал Павел Алексеевич. – Прислал сообщить?» — Ах, Матвей… Действительно… Не узнал вас. Так что случилось? — Беда-с, Пал Алексеич! — Какая беда? С кем? — С братом вашим… — Что с ним? — Помер он, братец ваш. — Как помер?! Когда? — Ночью-с. — Да как случилось это? – чуть не закричал на него Павел Алексеевич. Матвей в ответ поманил Павла Алексеевича рукой и пошел прочь от дома, все время оглядываясь и проверяя, идет ли за ним Заблудовский. Павел Алексеевич заметался. Хотел было бежать будить Серафиму, предупредить. Потом передумал. Кинулся в прихожую, схватил легкое летнее пальто и побежал вслед за Матвеем. В переулке стояла подвода, запряженная низкорослой гнедой лошадью. Лошадка стояла смирно и только прядала ушами. Рядом с подводой стоял молодой человек лет восемнадцати с худым бледным лицом. На нем были шинель и гимназическая фуражка. Увидев Заблудовского, он вытянулся во фрунт и громко и четко произнес: — Здравствуйте, профессор! — Откуда вы меня знаете? – снова удивился Павел Алексеевич. — Профессора Заблудовского в Казани все знают, – спокойно ответил молодой человек. – В прошлом году присутствовал на вашей лекции в университете… — А вас как зовут, молодой человек? — Борис Кончак-Телешевич. Имя это Заблудовскому не было знакомо. И все вдруг замолчали. Заблудовский только теперь заметил, что на дрогах что-то лежит, накрытое большим куском брезента. Стоявший рядом Матвей сделал шаг вперед, взялся двумя руками за край брезента и неожиданно резким движением откинул его. Павел Алексеевич чуть не вскрикнул. На дрогах лежал Андрей Алексеевич Заблудовский. Вся правая часть головы его была разворочена. В волосах, на шее, на воротнике прокурорского мундира темнели сгустки запекшейся крови… — Как это случилось? – еле выговорил Павел Алексеевич. — Ночью красные на пристани высадили десант, – доложил Борис Кончак. – Господин Заблудовский встал в строй… — Как – встал в строй? – не понял Павел Алексеевич. – Он же не служил никогда, он стрелять-то толком не умеет… — Участвовал в бою, – словно не слыша профессора, упрямо продолжал Борис. – Убит осколком артиллерийского снаряда. И, донеся до среднего Заблудовского эту скорбную весть, молодой Кончак снова вытянулся по стойке «смирно», словно сведенный судорогой, и отдал честь. Затем развернулся и, не сказав более ни слова, не простившись, зашагал прочь по переулку. — Постойте… Куда вы? – произнес Заблудовский. – Господи помилуй! Что же это творится-то? Он растерянно посмотрел на старика Матвея, мявшего в руках шапку. «И в первом бою все-таки могут убить», – мелькнула мысль. Профессор оперся руками на дроги, сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. Потом взял себя за руку, попытался сосчитать пульс и не смог. «Оставили меня братья, так, значит, рассудили, – подумал Павел Алексеевич. – Или это я их оставил?..» И тут снова, уже где-то близко, грянул «Интернационал»… |