Книга Эликсир для избранных, страница 163 – Майк Логинов

— К сожалению, мне ничего об этом неизвестно.

— Может быть, кто-то в фонде знает?..

— Минуту, я попробую уточнить.

— Буду вам очень признателен.

Щелчок. И в трубке зазвучала мелодия «К Элизе». Девушка вернулась через пару минут.

— Нет, фонд не занимался таким проектом.

«Как интересно!» – подумал я.

— Извините, видимо, произошла какая-то ошибка. А господин Хабибуллин не оставил своих новых координат?

— Боюсь, что нет.

— Спасибо. Извините за беспокойство.

— Всего хорошего.

В глубине души я ждал чего-то подобного. Ведь с самого начала предложение Хабибуллина показалось мне немного странным. Откуда же взялся этот Адель? Кто он такой? Я вернулся на кухню и уселся за стол. Утренний морок проходил, сознание мое постепенно прояснялось, и это не могло не радовать. Кто мог знать о лизатах? Кому было известно о моем родстве с профессором Заблудовским? Кто мог инициировать мое… ммм… расследование? Толубеев? Он был, похоже, в курсе всего. Возможно, по каким-то причинам хотел обнародовать информацию о причинах смерти Манюченко… Но мальчик Адель попросил меня заняться Заблудовским, а не Манюченко… Это слишком извилистый путь… Гиренко? Этот тоже наверняка все знал. Но тут совсем никакой логики! Митиной задачей было прятать реальную историю лизатов, а не привлекать к ней лишнее внимание… Лейн? Он тоже знал и о лизатах, и о Заблудовском. Но ему незачем было кого-то ко мне присылать, он сам приехал и прямо обо всем спросил… Кто остается? Кончак? Я вспомнил пронзительно голубые глаза Бориса Ростиславовича, и мурашки побежали у меня по коже. Так посмотреть, приятный человек, а если разобраться, то воплощенное зло! Ведь он запросто мог убить прадеда! И в то же время всю жизнь любил бабушку Ариадну… Черт!.. Но какой у него был мотив затевать раскопки моими руками? Что он хотел этим сказать?

Москва, наши дни

Через несколько дней позвонила Катя и сказала, что мне пришло письмо.

— От кого? – спросил я.

— Не знаю, – ответила она. – Приезжай и посмотри.

В глубине души я надеялся, что это – тайное письмо от Алины, но вряд ли она стала бы писать на бумаге, скорее, нащелкала бы эсэмэску.

…Когда я приехал на Новинский, Катьки дома не было – она брала у кого-то интервью, Витька слушал музыку у себя в комнате, и меня принимала мама. Мы сидели с ней в кабинете так же, как в тот вечер, когда я приехал за прадедовыми бумагами. Казалось, что это было очень давно. Тихо бормотало радио, мама вязала. Титаническая работа над Витькиным шарфом близилась к концу, на мой вкус, получалось очень симпатично.

— Как твоя работа, сыночек? – спросила мама.

— Ты имеешь в виду работу в редакции или работу над статьей? – уточнил я.

— И то, и то…

— Ну, в редакции все штатно, а вот со статьей… Тут я предвижу некоторые затруднения.

— Почему? – мама подняла на меня глаза. – Не хватает информации?

— О нет! Информации достаточно!

— Так в чем же дело?

— В осмыслении… Надо понять, что же это все значило и какие из этого следуют выводы.

— Ну, с этим ты справишься, – уверенно произнесла мама и снова взялась за вязание.

Несколько минут мы молчали.

— Как ты думаешь, ма, почему прадед все-таки не уехал? – спросил я.

— Куда не уехал?

— Ну, за границу. В эмиграцию. Ведь он же был умный человек…

— Не знаю, сыночек… Наверное, не во всем можно было сразу разобраться…