Книга Эликсир для избранных, страница 139 – Майк Логинов

— Алексей, полагаю? – спросил уже знакомый мне голос.

Я обернулся и увидел в глубине комнаты, в небольшом эркере мужчину. Это был высокий худой старик с бледным, чисто выбритым лицом. Седые волосы, начавшие уже редеть, но пока еще довольно густые, были аккуратно зачесаны назад и даже как будто слегка набриолинены. Крутой высокий лоб переходил в крупный нос горбинкой. Рот невыразительный, с бледными тонкими губами. Зато подбородок – мощный, выпирающий, настоящий триумф воли! Но самым замечательным в облике старика были его глаза. Синие, удивительно ясные, они, как два живых существа, глубоко сидели в маленьких пещерах глазниц. Взгляд их был пытливым и как будто немного насмешливым. Я внимательно вглядывался в старика, стараясь найти в нем признаки столетней старости. И не мог. Ну разве что кожа на шее сморщилась и немного обвисла. Но все равно я не дал бы ему больше семидесяти. Ну, семидесяти пяти! Мною вновь овладели сомнения: а вдруг это никакой не Кончак? Одет старик был в свободный домашний свитер синего цвета и темно-серые брюки. Из-под свитера выглядывала свежая белая рубашка без галстука. На ногах у старика были черные, до зеркального блеска начищенные туфли.

— Борис Ростиславович?

— Да, это я, – ответил старик. – Проходите.

Скупой приглашающий жест. Пальцы длинные и тонкие. Я шагнул в комнату.

— Садитесь, пожалуйста, – сказал старик. – Вон там, сзади вас – стулья.

Я обернулся и увидел, что у стены рядом с дверью отдельно от стола выстроились в ряд четыре старинных стула с гнутыми ножками и мягкими сиденьями. Шелк, которым они были обиты, малость засалился, но дырок нигде не было видно. Я взял один из стульев и поставил его в центре комнаты, поближе к старику. Тот вышел из своего эркера и сел в кресло с жесткими деревянными подлокотниками. Мне показалось, что я где-то уже видел эту прямую спину и неторопливую, уверенную походку.

— Это вы приносите цветы на могилу Павла Алексеевича? – спросил я.

— Да, я бываю там.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что поддерживаете там порядок. Мы, к сожалению, редко приходим туда…

— Мы?

— Да, мы с сестрой и мама.

— Как здоровье Ольги Александровны? – спросил Кончак.

— Спасибо, слава богу, неплохо.

— Я помню ее совсем маленькой девочкой…

— Она вас тоже помнит.

— Неужели? Удивительно.

— Она рассказывала, что вы приезжали к бабушке… К Ариадне Павловне после войны.

— Да-да… Ей было лет восемь, не больше. Хотя чему я удивляюсь? В этом возрасте дети уже кое-что помнят… Последний раз я видел вашу маму на похоронах Ариадны. Это было в 1975-м…

— Она мне об этом не рассказывала.

— Она, наверное, меня не заметила… А я не стал подходить, – сказал старик.

Он сидел в кресле, непринужденно закинув ногу на ногу, и смотрел на меня со спокойной улыбкой.

— Так вы, Алексей, утверждали, что я что-то забыл на могиле Павла Алексеевича, – сказал Кончак, разглядывая меня. – Простите меня, но я не припоминаю такого…

Я открыл сумку и вынул оттуда старый портфель, который нашел в коробке с прадедовыми документами.

— Вот.

— Позвольте взглянуть?

Я встал и передал портфель старику, тот несколько секунд внимательно разглядывал его.

— Да, я помню эту вещь, – сказал он наконец, – это – подарок, подарок от Заблудовских на мое тридцатипятилетие… Полагаю, что я принес в этом портфеле какие-то документы на Новинский да так его там и оставил. Не думал, что он сохранился. Спасибо. Так о чем же вы хотели со мной поговорить?