Книга Операция «Барбадосса», страница 23 – Майк Логинов

— Так вот, уже довольно давно специалисты высказывали гипотезу, что причиной малого ледникового периода семнадцатого века могло стать сильное вулканическое извержение, однако долгое время найти подтверждение этой теории не удавалось. И вот… — Последовала драматическая пауза.

— Тедди, вы что, хотите сказать, что виновником всего этого переполоха в Европе и причиной… скрипок Страдивари является наш малыш Мауна-Браво?

— Именно! — Кржеминьский просто светился от счастья.

— Но как вы это доказали?

— Я не буду мучить вас деталями, Рэй. Технология существует уже довольно давно и хорошо отработана. Вы берете пробы грунта поблизости от вулкана — это такие довольно длинные столбики породы. Современные методы позволяют весьма точно датировать слои. Когда вулкан извергается, он выбрасывает много серы. Соответственно, если вы находите слой, где много серы, то можете определить, когда же произошло извержение. Так вот… — Последовала еще одна торжественная пауза. — Позавчера я наконец получил из Штатов результаты анализов. И они показали, что где-то в районе тысяча шестисотого года на Барбадоссе произошло сильнейшее извержение. Поэтому с большой долей уверенности можно утверждать, что именно взрыв Мауна-Браво, или, как его раньше называли индейцы, Уингапатанги — Горы огненных богов, привел к резкому понижению температуры на планете!

— Поразительно! — сказал я, и в моих словах не было ни грана иронии, я был по-настоящему заинтригован. — Что вы собираетесь с этим делать? Я хочу сказать, вы же об этом напишете?

— Разумеется! — гордо заявил Тедди. — Я уже связался с «Нейчер», они проявили интерес.

— Не сомневаюсь!

— Конечно, нужно будет провести контрольные замеры, но это детали. — У Кржеминьского был такой вид, словно Нобелевская премия у него уже в кармане.

— Поздравляю вас, Тедди, — сказал я. — Думаю, это большой успех! И за это действительно стоит выпить!

Ближе в полуночи народ стал расходиться. Тедди сильно нагрузился, и к концу вечера речи его, равно как и мысли, утратили связность. Он пытался рассказывать истории из своей польской юности, в которых действовали какой-то Хенрик и какая-то пани Магда. Я ничего не понимал, да и не пытался, потому что тоже был не вполне трезв. Под конец наш вулканолог опьянел настолько, что не мог встать со стула. Я вызвал ему такси и довел до машины. С трудом усадив ученого на заднее сиденье, стал прощаться:

— Дорогой Тедди, позвольте мне еще раз поздравить с вашим замечательным открытием. Я получил большое удовольствие от нашей беседы.

Кржеминьский уставился на меня непонимающим взглядом. Он явно силился что-то сказать, но у него ничего не получалось.

— Они все такие идиоты, Рэй, — выговорил он наконец, взяв меня за лацкан пиджака, — такие идиоты.

Я не успел понять, кого он имел в виду, потому что завод внутри Тедди кончился и он отрубился. Завалился на заднее сиденье машины и заснул крепким сном. Я еще раз повторил водителю адрес и дал ему двадцать долларов, строго наказав доставить светило науки до дверей дома. Тот пообещал.

Разделавшись с Кржеминьским, я направился обратно в бар и в дверях столкнулся с Мамисом.

— Уже уходите, Кингсли? — Я попытался изобразить на лице сожаление.

— Да, мне пора. Завтра много дел.

«Вот что ты врешь? — подумал я. — Какие у вас, дипломатов, могут быть дела на этом благословенном острове? Разве что вытаскивать из местной полиции надравшихся американских моряков».