Книга Операция «Барбадосса», страница 106 – Майк Логинов

— Почему вы так нервничаете, Рэй?

— Потому что вокруг литиевого проекта творится что-то неладное. — Я тщательно подбирал слова, чтобы не сказать лишнего. — Что-то странное. Сначала какие-то непонятные инвесторы, потом этот Гречко, или кто он там. А потом в один прекрасный день вы все исчезнете, а я буду тут за вас отдуваться!

Я, конечно, слегка преувеличивал, играя испуг, но, черт возьми, мне хотелось знать правду!

Несколько секунд Вайс молчал. Когда он заговорил, голос его утратил прежнюю вальяжность, в нем зазвучали металлические нотки.

— Прекратите панику, Рэй! Ничего страшного не произошло. Полиции Барбадоссы нечего вам предъявить. Вы меня слышите?

— А американцам?

— Тем более. Теперь, когда профессор Гречко уехал, у них вообще ничего нет. Они сколько угодно могут кричать о каких-то мифических шпионах, обходе санкций и прочей ерунде! Пшик! И давайте каждый из нас будет заниматься своими делами! Гречко — не ваша забота! Я с этим разберусь. — И тут Вайс произнес фразу, которая заставила меня вздрогнуть: — Скоро все закончится, Рэй.

— Что закончится? — спросил я.

Похоже, Бруно нечаянно проговорился. Но вывернулся, сказав спокойно:

— Острая фаза. Все эти журналистские расследования и вопросы полицейских… Все это уйдет, история с Гречко забудется, жизнь войдет в привычную колею.

Теперь он словно гипнотизировал меня: «Спи, Рэй Винавер! Твое тело наливается приятной тяжестью…» Хотя я понимал, что полностью доверять Вайсу нельзя, разговор с ним немного успокоил меня. Увы, ненадолго.

Я и раньше-то не любил телефоны и телефонные звонки, а в последние недели стал их просто ненавидеть. Любой звонок — это известие и, значит, перемена, а я в глубине души не любил перемены, побаивался их. Слишком часто в моей жизни новости оказывались плохими, но даже если они были хорошими, все равно приходилось тратить силы на то, чтобы привыкнуть, приспособиться к новым обстоятельствам и перестроить маршрут. Кажется, в то утро мне даже снилось что-то такое, но я не могу вспомнить что, потому что телефонный звонок резко и грубо разбудил меня, разрушив видение.

— Алло! Мистер Винавер? — раздался голос в трубке.

— Да, да, это я. Кто говорит?

— Детектив Корриган. Полицейское управление Сент-Джорджеса. Вы меня помните?

— Да, конечно. Что случилось, детектив?

— У меня к вам просьба, мистер Винавер. Не могли бы вы сейчас приехать? Тут у нас одно дело.

— Приехать? Куда?

— В Темпл-бэй.

— Ого. — Я плохо соображал спросонья. — Вы мне скажете точный адрес?

— Я пришлю за вами полицейскую машину. Так будет лучше.

«Кому будет лучше?» — хотел спросить я, но Корриган уже повесил трубку.

Через десять минут полиция уже стучала в мою дверь. Я штаны еле успел натянуть. В сопровождении женщины-офицера я спустился по ступенькам веранды и сел в автомобиль. «В этой сцене есть что-то пророческое, — подумал я. — Если кто-то из соседей увидит, то решит, что меня арестовали». Взвыла сирена, и машина рванула с места. Мы понеслись по пустынным в этот ранний час улицам Сент-Джорджеса, мимо спящих домов, закрытых магазинов, кафе с погашенными вывесками, редких прохожих. Мне нечасто доводилось видеть город в таком освещении, и это усиливало ощущение нереальности происходящего.

Через пятнадцать минут мы были в Темпл-бэй, единственном районе Сент-Джорджеса, который я не любил. Он нагонял на меня тоску. Это была заброшенная промышленная зона, напоминавшая об эпохе индустриализации. Единственным действующим предприятием оставался здесь сахарный завод. Все остальные корпуса стояли заколоченные и тихо разваливались. Несколько лет назад группа молодых местных художников попробовала создать здесь свободную республику, что-то вроде копенгагенской Христиании. Они разрисовали старые пакгаузы в яркие цвета и стали устраивать в Темпл-бэй шумные вечеринки, которые гордо называли хеппенингами и перформансами. Но ничего путного из этого не вышло, район упорно отказывался превращаться в местный Сохо. Неформалам стало скучно, и они откочевали куда-то на северные пляжи. С тех пор в Темпл-бэй можно было встретить только бомжей, бродячих собак и крыс.