Книга Роковой подарок, страница 92 – Татьяна Устинова

— Я и так слишком много вам наболтала, – отозвалась Елена Васильевна серьёзно. – И, пожалуйста, оставьте мне фотографии. Я верну их туда, где им положено быть.

— Да ради бога, – согласилась Маня. – А… сами украшения где?…

— Ещё не доставлены. Как всегда, сплошные задержки! Обещали, что будут готовы две недели назад, потом перенесли, потом сказали, что привезут в понедельник. Ну, в… тот самый. Когда меня в больницу забрали.

— И не доставили?

— Нет. – Елена покачала головой. – Получить их должен был Максим. Ну, или я. Максим теперь получить не может, значит, только я осталась. А я ничего не получала.

— Их должны сюда привезти, на работу?

— Зачем вы спрашиваете, я не понимаю? – вдруг опять вспылила Елена. – Какая вам разница?…

Маня вздохнула.

— Я правда хочу разобраться, – сказала она тихо. – Елена Васильевна, вы не виделись с Женей и детьми?

— Нет. Собиралась вчера поехать прямо… из палаты и поняла, что не смогу. Сегодня поеду. Или завтра. Не знаю. Не могу.

…Мане было так всех жалко!.. Эту самую помощницу, у которой рухнула жизнь, и не будет никакой беззаботной старости, и придётся, как в молодости, биться за кусок хлеба, до последнего работать на тяжёлой и скучной работе, тратить накопленное и – самое ужасное! – доживать в одиночестве. Без Максима и его семьи. Жалко Женю, которая промаялась в КПЗ и которой изменял муж. Жалко детей, пусть они уже не маленькие, но отец должен быть им опорой, а его не стало.

И этого прекрасно устроенного особняка на слиянии двух рек – Которосли и Белой – жалко невозможно! Его продадут, он попадёт в чужие равнодушные руки, всё тут изменится до неузнаваемости. Как если бы вдруг умерла Анна Иосифовна и в её покои в издательстве вселился бы некто молодой, активный и деятельный.

Господи, помилуй и спаси нас от такого горя.

Маня от ужаса вспотела.

…Нет, нет. Такого никогда не случится. Анна Иосифовна не может никого подвести. И не подведёт!..

Впрочем, Максим тоже не собирался никого подводить.

— Вы меня извините, – сказала Маня громко, чтобы заглушить страх, который вдруг вырвался наружу и вцепился в неё. – Я правда не враг. Может, и не друг, но не враг точно. Я поеду. Только всё же скажите, где искать Романа Андреевича.

— На корте. – Елена Васильевна махнула рукой. – Ему тоже сил не хватает здесь сидеть. Да и не знает он, за что хвататься. Вот и уехал. Я запишу вам адрес.

— А нога? – вдруг спросила Маня. – У него же нога болела!

— Сказал, что зайдёт там в медпункт. – Елена Васильевна протянула Мане бумажку. – У него правда рана воспалилась, уж не знаю, как он сумел так… пораниться.

Маня сунула бумажку в карман джинсов и подумала, что на самом деле пришла пора выяснить, где Роман Сорокалетов повредил ногу.

…И тут Лёля вдруг поняла, что дело её плохо.

То есть совсем плохо!..

Почему-то, когда всё началось, она ни о чём не думала – то есть вообще ни о чём!..

Никита как-то смешно за ней ухаживал, подсаживал на коня Ясеня. Оказалось, что Звёздочка «норовиста», а Ясень – самая спокойная лошадь на свете.

Когда он её подсадил, ей показалось, что она взметнулась куда-то высоко-высоко, и было странно сидеть верхом… на чем-то живом, что дышало и двигалось. Хрупкая и худенькая Лёля переживала, что Ясеню «тяжело», а Никита над ней смеялся.