Книга Роковой подарок, страница 111 – Татьяна Устинова

— Между прочим, сорт называется «Знамя Ленина». Он самый ранний и долго цветёт. Мы его года два назад купили на ВДНХ в павильоне «Садоводство». Макс ругался страшно – мы на «Мерседесе» приехали, хотя он хотел на джипе. А я считала, что «Мерседес» в Москве просто необходим.

— Конечно, – согласилась Маня. – А лучше «Майбах». Или вертолёт. Теперь все приличные на дачи на вертолётах летают.

— Правда?

— Нет, – буркнула писательница. – Женя, нам бы поговорить. Наедине.

— Конечно, – словно спохватилась вдова. – Поговорим. Я только посижу немного. Голова болит, и пить очень хочется. Пообедай с нами, Маня. Я всё понимаю, мы сейчас неподходящая компания, но у меня дети, а я совсем расклеилась. И оказалось, – тут Женя посмотрела на Маню вопросительно, очень напомнив при этом собственного сына Федю, который смотрел точно так же, – оказалось, что у меня совсем нет подруг. Мне никто не звонит. И не приезжает никто.

— Ты не знаешь, – отрезала писательница Покровская. – Ты же без сознания была, а до того в участке сидела!.. Может, народ валом валил, только ты не видела никого.

— Все наши близкие – друзья Макса. Его не стало, и мы никому не нужны.

— Не выдумывай.

— Мама! – закричала с крыльца Машка. – Мамочка, ты вышла! Я к тебе бегу!..

Следом топал Федя. В руках у него было четыре бутылки «Боржоми» – Маня ведь сказала, чтоб принесли много!..

Вдвоём, путаясь руками, брат и сестра налили матери воды, подали стакан и неотрывно смотрели, как она пьёт.

— А мне? – спросила Маня, чтобы отвлечь их. – Я тоже хочу.

«Боржоми» был холодный и колкий, то, что нужно.

Машка пристроилась к матери на диван, обняла и стала гладить по руке.

— Мама, – приговаривала она, – мамочка. Хочешь ещё водички? Или бутерброд? Рита курицу запекла, как ты любишь! И редиски намыла! Хочешь?… С хлебом!.. Представляешь, я потеряла очки и не знаю где. Везде искала и не могу найти. А хочешь, я тебе почитаю? Ты посидишь, а я почитаю! Или Федька, он в лицах умеет. Помнишь, как он нам про Ганса-Чурбана читал?…

Маня отвернулась и незаметно вытерла глаза.

Женя допила воду, повернулась и обняла дочь. Та сразу замолчала.

Так они сидели и молчали довольно долго.

Федя, свесив голову, рассматривал что-то в траве.

Маня смотрела в сторону реки.

Фиби часто и шумно дышала. Ей было жарко, и она не понимала, почему в доме… неладно и никто не идёт с ней купаться.

— Добрый день, – вдруг громко и чётко произнёс кто-то совсем рядом.

Все четверо разом оглянулись.

На дорожке, выложенной розовым кирпичом, возвышался человек, почему-то одетый в тёплую куртку. У его ноги был приткнут объёмистый, сильно набитый рюкзак.

Фиби гавкнула.

— Павел! – ахнула Машка и вскочила. – Мама, Павел пришёл!

Она побежала к человеку, неловко чмокнула в щеку, взяла за руку, отпустила и посмотрела в лицо:

— Мы же не так договаривались, Павлуш! Зачем ты так… неожиданно! Мама… только проснулась, она спала. Ты… проходи, проходи.

— Евгения Александровна, мне нужно с вами поговорить, – мрачно сказал Павел Кондратьев. – Прямо сейчас. Машка, подожди.

— Да ты присядь, – пригласила Женя, рассматривая Павла, словно в первый раз увидела. – Откуда ты… такой?

— Вы можете со мной поговорить? У меня времени мало, мне на поезд нужно.

— На какой ещё поезд, Павлуш? – перепугалась Машка. – Мама, поговори с ним! Что ты придумал?!