Книга Не засыпай, страница 59 – Меган Голдин

— Ты тоже доктор? – спрашивает один из врачей-друзей Эми.

— Едва ли, – смеюсь я. – Я штатный автор в журнале «Культура».

— Правда? О чем ты пишешь?

— О всевозможной еде. О ее приготовлении и поедании. О знаменитых шеф-поварах. Иногда пишу о творческой жизни города, когда наш обозреватель искусства не может. Сказать по правде, я пришла сюда с предварительного показа одного шоу-перформанса.

— Искусство перформанса всегда вызывало у меня вопросы. Что это вообще такое? – спрашивает он.

— Ты когда-нибудь слышал о Марине Абрамович?

— Она российский ученый?

— Она акционистка. Очень известная. Она организовывала перформанс в Музее Современного Искусства несколько лет назад, где сидела за столом и неотрывно смотрела на людей, достаточно храбрых, чтобы сесть напротив. Об этом сняли документальный фильм.

— Ты хочешь мне сказать, что сидеть на стуле и пялиться на людей часами, пока они не сдадутся, – это искусство?

— Оно не для всех. Искусство перформанса – это тип концептуального искусства, где публика взаимодействует с видением художника.

Уголком глаза я замечаю, что мужчина за барной стойкой снова повернулся и беззастенчиво слушает наш разговор.

— Звучит как претенциозное, самовлюбленное дерьмо, – говорит доктор.

— Это как посмотреть, – дипломатично отмечаю я. – Шоу, на которое я недавно ходила, содержало темы насилия. Оно казалось очень личным и немного угрожающим. Не уверена, что напишу комплиментарную заметку, – по крайней мере, не раньше, чем проведу интервью с художником, чтобы разузнать о его мотивации и источниках вдохновения.

Приходит официантка с тортом для Эми. Сквозь яркое пламя свечей я замечаю, что мужчина за стойкой исчез.

Когда через час мы выходим из ресторана, я немного пьяна. Марко с сожалением отклоняет мое приглашение переночевать у меня. Он говорит, что у него ранний утренний авиарейс в Хьюстон, а ему еще надо собрать вещи.

— Это поездка, о которой я узнал в последний момент. Мне удалось добиться встречи с инвестором, с которым я пытался связаться несколько месяцев, – говорит он мне. Это объясняет, почему он не упоминал об этом раньше. – Я заглажу вину, дорогая. Мы устроим что-нибудь очень особенное на этих выходных.

Он целует меня и садится в такси. Когда он закрывает дверь, я понимаю, что Марко поедет в том же направлении, что и Эми. Она отправится домой к Бретту, чтобы быть там, когда тот вернется с работы.

— Марко, – я стучу по окну машины. – Можешь подбросить Эми до квартиры Бретта?

— Конечно, – говорит он. Очевидно, что Марко не без ума от этой идеи, но он знает, что в этом есть смысл, так как они действительно едут в одном и том же направлении.

Я спешу за Эми, которая стоит у обочины и пытается вызвать убер. Мы обнимаемся, и она садится на заднее сиденье.

Такси Марко отъезжает. Я смотрю, как оно исчезает за углом, а затем поворачиваюсь и ухожу, воодушевленная мыслью, что два самых близких мне человека на всем свете наконец достигли точки, в которой они могут цивилизованно общаться.

На самом деле мне хотелось бы, чтобы Эми пошла домой вместе со мной, а не ехала к Бретту. Мне все еще не по себе из-за того случая ночью, и я не хотела бы спать дома одна.

Несмотря на то, что сейчас середина недели, улицы заполнены людьми, выходящими из ресторанов и не спеша идущими домой, вдыхая освежающий ночной воздух, или направляющимися куда-нибудь, чтобы пропустить стаканчик перед сном или съесть десерт.