Книга Не засыпай, страница 54 – Меган Голдин

— На самом деле, больше нет, – отвечаю я, вспоминая чувство отчужденности и непричастности, посетившее меня в офисе.

Он явно расстроен и беспокойно бегает глазами по забегаловке, будто бы ища путь отхода. Теперь я понимаю, почему он так хотел пообедать со мной. Он привел меня сюда задобрить, чтобы я написала хвалебную статью о его предприятии по производству овсяного латте.

Дин бросает взгляд на свой золотой «Ролекс» и нетерпеливо постукивает пальцами по столу, с тоской глядя на официантку, почти умоляя ее поторопиться и принести ему еду. Когда тишина становится слишком тяжелой, и он понимает, что ему не остается ничего другого, кроме как в ожидании еды убить время со мной, он спрашивает, что привело меня в этот район.

— Ботинки хочу купить. Мне нужны зимние ботинки, – удивляюсь, как легко я вру. – Я пошла в магазин, где была распродажа итальянских ботинок. Пока я была там, консультант рассказала, что кто-то был убит в здании напротив.

— Так вот почему там везде была полиция! – говорит он. – Мир возвращается к старым недобрым денькам. Ты, вероятно, еще даже не родилась в восьмидесятые, Лив. Поверь, в те дни нельзя было пройти по району и не быть избитым и ограбленным. Не говоря уже про убийство. Убивали тогда постоянно. Ты не можешь представить, насколько безумно…

Он останавливается на полуслове, словно заговоривший без очереди. Затем отламывает кусочек хлебной палочки из хлебной корзины-комплимента на столе и засовывает его в рот, жуя нарочито медленно и уставившись на меня так пристально, что мне становится не по себе.

Официантка ставит высокий стакан свежевыжатого лимонада передо мной и бутылку колы и стакан с колотым льдом перед Дином.

— Ваш заказ будет готов очень скоро, – говорит она ему.

Он поправляет свои приборы до тех пор, пока столовое серебро не разложено с военной точностью. Он передвигает бутылку колы так, чтобы она оказалась точно над кончиком ножа. Он ставит стакан рядом с колой, но так, чтобы они не соприкасались. Солонка идет налево. Перечница – направо. Острый соус перемещается за солонку. Кетчуп сразу позади перца. Он делает все это с предельной концентрацией.

Закончив, он поднимает на меня глаза, будто вспомнив, что я здесь. Его взгляд падает на мои руки, когда я отпиваю лимонад. Я уверена, что он заметил надписи на них.

Я опускаю стакан и кладу руки на колени, чтобы скрыть надписи, но Дин увидел достаточно, и я чувствую, что мне нужно про них сказать.

— Плохая привычка. Моя мама раньше заставляла меня отмывать их с мылом, когда я в детстве так делала.

— Так почему ты все еще делаешь это?

Я инстинктивно пожимаю плечами и тут же жалею об этом. Это та возможность, которую я искала – возможность начать спрашивать его о том, что он знает о моей жизни за последние два года. Из его комментариев совершенно очевидно, что он знает больше меня. Я набираюсь смелости.

— У меня проблемы с запоминанием…

— Проблемы с памятью! Расскажи мне об этом, – перебивает он. – Не уверен, проклятье это или милость божья. Есть вещи, которые я бы хотел забыть. Например, свою бывшую, – говорит он, смеясь над собственной шуткой. – Серьезно, о чем я думал – жениться на Эмили? Она явно была не самой умной девушкой. Все мои дети говорили мне это, но это была любовь. Похоть. Неважно.