Книга Не засыпай, страница 152 – Меган Голдин

— Думается, что так. Эта информация была подробно описана в ваших медицинских записях, к которым он имел доступ.

Была тонкая грань между ответами на вопросы Лив и предоставлением ей избыточной информации, которая могла травмировать ее еще больше. Прежде чем войти, они поговорили с врачом Лив, и он попросил их быть с ней помягче. Она все еще оставалась эмоционально нестабильной.

— Это моя вина, что Теда Коула убили, – сказала Лив. – Он умер, потому что помогал мне. Мне невероятно грустно, что я его не помню.

Хэллидей жалела, что Брэтт уничтожил журнал Лив, превратив его в кучку пепла Теперь, когда Тед умер, некому было восполнить память Лив.

Хэллидей и Лавель разработали теорию того, как произошло убийство, по дороге в больницу. По их расчетам, за несколько часов до убийства Коула, а возможно, и позже, Бретт Грэм отправился в подвальную квартиру Лив и уничтожил все, что она и Тед Коул выяснили об убийствах Эми и Марко. Он сжег ее журнал и газетные вырезки, которые она собирала и покрасил стены квартиры в черный цвет, чтобы никто не смог расшифровать теории и подсказки, которые Лив нацарапала на них.

Номер мобильного телефона Лив, вероятно, был написан в ее дневнике. Он позвонил ей и заманил в «Ноктюрнал», который, как он знал из ее дневника, был ее постоянным прибежищем. Каким-то обманным способом он заставил ее отвезти его в секретную квартиру. Там он накачал ее вином и спрятался, ожидая возвращения Коула. Из телефонных записей выяснилось, что, ожидая, он воспользовался городским телефоном, чтобы связаться со службой уборки и вызвать уборщицу на утро. Должно быть, он рассчитывал, что утром уборщица найдет Лив крепко спящей рядом с телом Теда.

— Что теперь со мной будет? – спросила Лив.

— Вы сможете вернуться к своей обычной жизни, как только вас выпишут через пару дней, – сказал Лавель.

— К какой жизни? Либо я возвращаюсь в Лондон, чтобы жить жизнью, которую не помню, либо остаюсь здесь, в жизни, изменившейся до неузнаваемости, – уныло сказала она.

— Или, может быть, начнете с чистого листа, – сказала Хэллидей, вставая со своего места. – Перемены никогда не бывают легкими. Вы справитесь с этим, Лив. Поверьте мне.

— Нам пора идти, – сообщил Лавель, проверяя сообщения в своем телефоне. – Доктор сказал, что мы можем поговорить с Бреттом Грэмом.

— Бретт здесь? В больнице? – спросила Лив, явно обеспокоенная мыслью, что они находятся под одной крышей.

— Он в другом крыле, прикованный наручниками к кровати и под полицейской охраной, – успокоила ее Хэллидей. – Я слышала, что он находит унизительным, когда с ним обращаются как с преступником в больнице, где он пользовался авторитетом известного хирурга. Ему придется к этому привыкнуть. В тюрьме станет намного хуже.

Она запнулась, когда красивый мужчина с темными волосами и козлиной бородкой вошел в больничную палату, неся потрясающую подарочную корзину с цветами и большой фольгированный воздушный шар с надписью «ПОПРАВЛЯЙСЯ».

— Я тебя знаю, – проговорила Лив, когда мужчина молча приблизился к ее больничной койке. Лив нахмурила брови, пытаясь его вспомнить. – Ты бармен из вчерашней ночи.

— Да. Я бы хотел думать, что мы, кроме того, хорошие друзья, хотя это первый раз, когда ты действительно вспомнила меня, – ответил он с улыбкой. Он поставил цветочную композицию рядом с больничной койкой Лив.