Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 42 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

Ванда лежала, откинувшись на подушках и прикрыв глаза. При нашем появлении она даже не пошевельнулась.

— Ванда Станиславовна, вы как? — подойдя почти вплотную к кровати, прошептала я.

— Варечка, ты вернулась… — не узнала меня Ковальская. — Руки совсем не слушаются, и все тело будто иголочками колет, — еле слышно выдохнула она и снова впала в легкую дрему.

— Потерпите еще немножко, мы сейчас доктора вызовем, — я поправила спадающее с кровати одеяло. Он вам обязательно поможет. А потом, обернувшись к Варьке, нетерпеливо скомандовала:

— Ну что ты сидишь! Ждешь, когда ее инсульт разобьет? Иди за Катей, надо срочно звонить врачу или «скорую» вызывать.

— Уже бегу, — отозвалась испуганная подруга. — А ты тут подежуришь? Страшно как-то ее одну оставлять, вдруг что случится!

— Конечно, подежурю! Не теряй время зря, в таком состоянии дорога каждая минута.

Варька рванула к двери, а я взяла в руки тонометр, решив измерить давление. Неожиданно Ванда Станиславовна открыла глаза и повернулась в мою сторону.

— Леля, — тихо, почти одними губами прошептала она, — придвинься поближе, мне надо сказать тебе кое-что важное.

В первый момент я даже не поняла, бредит Ванда или действительно хочет поговорить со мной, но она назвала меня по имени, не спутав с Варькой, и взгляд ее показался мне вполне осмысленным. Значит, это не бред и Катина свекровь находится в сознании. Я придвинула стул к изголовью кровати и наклонилась к самому уху больной.

— Ванда Станиславовна, не волнуйтесь, я здесь. Варька побежала за Катей, сейчас они вызовут «скорую».

— Не надо Кати, — рука женщины непроизвольно сжалась в кулак. — Леля, я хочу, чтобы ты тоже знала, это она виновата в смерти Толечки.

— Что вы такое говорите! — От возмущения я невольно повысила голос. — Катя очень любила Толю, она просто не могла…

— Не перебивай! Ванда строго посмотрела на меня из-под темных, идеально выщипанных бровей. — Мне очень тяжело говорить, и я боюсь не успеть. Я не спорю, возможно, она и любила моего сына, а разве можно было его не любить… — На глаза у Ванды навернулись слезы.

Заметив, что ей трудно поднять руку, я взяла с тумбочки белоснежный батистовый платок и вытерла скользящие по щекам капли. Но Ванда быстро справилась с нахлынувшими эмоциями и, помолчав немного, продолжила:

— Женская ревность, деточка, — это страшное и беспощадное оружие. А повод ревновать у Кати был. Толя встретил и полюбил другую женщину. Молодую, красивую, яркую, вот Катя и испугалась, что ради нее мой сын оставит семью. Вчера мое состояние не позволило поговорить со следователем, а сегодня мне стало еще хуже. Я боюсь, что сейчас Катя упечет меня в больницу и живой я оттуда уже не выйду. Тогда никто так и не узнает правды.

Утомленная долгой речью, Ковальская замолчала и прикрыла глаза. Я сидела в полном замешательстве, до конца не понимая, насколько можно доверять словам Ванды. Ведь их конфликт с Катей имел очень глубокие корни, и, возможно, женщине, только что потерявшей единственного сына, необходимо было хоть кого-то обвинить в своем несчастье, а Катя была для этого просто идеальной кандидатурой.

«Интересно, — вдруг подумала я, а откуда она знает про любовницу сына, неужели Толя ей во всем признался? А может, он даже познакомил девушку с матерью, тогда у Мальцева с Ингой все было гораздо серьезнее, чем полагала Катерина».