Книга Берег суровых штормов, страница 64 – Сергей Иванович Зверев

Андрей молниеносно пересек открытое пространство, и когда бандит развернулся, чтобы, почти не целясь, дать автоматную очередь, он уже был под прикрытием скал. Пули ушли в сторону, рикошетя от камней и сбивая кору и ветки с деревьев. Это был еще один из способов выводить из себя противника, давить на его психику – преследовать молча, без выстрелов. По удушливой жаре джунглей, спотыкаясь о корни и лианы, обливаясь потом! Через очень короткое время психика противника, тем более что он не профессиональный солдат, а, скорее всего, еще и наркоман, не выдержит, начнется паника. Человек в состоянии паники теряет способность действовать логично, просто обдуманно. И вот тогда желание жить повергает в прах все другие эмоциональные и психологические потуги. Древний, как протоплазма, инстинкт выживания захватывает человека целиком: от мочевого пузыря и кишечника до судорожно трепещущего в черепной коробке головного мозга. И Давыдов ждал этого момента.

Смуглый бежал быстро, оскальзываясь и сползая на осыпях, он до крови ободрал руки, цепляясь за камни и протискиваясь через расщелины. Рубашка висела на нем клочьями, после того как он продирался сквозь кустарник. Единственное, что он не выпускал из рук, – это автомат, а на поясе у него болтались два подсумка с рожками для автомата. Это был короткоствольный вариант индийской штурмовой винтовки insas – не самое хорошее оружие, если не сказать больше. Чаще всего беглец стрелял назад не целясь, что как раз и говорило о панике. Давыдов бежал параллельным курсом, постепенно обгоняя своего противника. И вот наступил момент, когда террорист выбрался из очередной расщелины на открытое пространство, а Андрей просто прыгнул на него сверху и свалил на землю. Автомат спецназовца отлетел в сторону, чтобы не мешался во время схватки, а вот свое оружие террорист умудрился не выпустить из рук. Наверняка тут тоже сказалась паника, и выдрать из его рук автомат было сложно.

Но Андрей и не пытался. Падая, спецназовец обхватил противника локтем за шею удушающим приемом. В это время его левая рука быстро нащупала защелку магазина на оружии террориста. Еще рывок – и магазин полетел в сторону, а смуглый интуитивно нажал на спусковой крючок. Грохнул одиночный выстрел! Это выстрелил последний патрон, который находился в патроннике его автомата. Террорист извивался как вьюн, не чувствуя боли, хрипя от бешенства и страха. Андрею показалось, что противник опустил руку и сейчас откуда-то из-под одежды выхватит нож, и тогда он опустил левую руку, чтобы перехватить вооруженную руку противника. Но в ней не оказалось ножа, и смуглый умудрился вывернуться из железных объятий спецназовца.

Давыдов выругался. Этого еще не хватало. Надо было сломать ему руку или ногу, чтобы не ерепенился, а теперь вот начинай все сначала. «Валандаюсь с ним как новичок, салажонок-первогодок». Противник вывернулся и вскочил. Давыдов тоже поднялся, но не стал вынимать ни пистолета из кобуры на ремне, ни ножа спереди на разгрузке. Он встал в боевую борцовскую стойку и отряхнул перчатки. «Если бы ты не был мне нужен целым и невредимым, я бы тебе, куренок, шею давно бы свернул». Террорист, зло скаля зубы и страшно вращая белками глаз, озирался и ходил кругами. Он бросился к автомату, схватил его за ствол, как дубину, и ринулся на спецназовца.