Книга Самый приметный убийца, страница 42 – Валерий Шарапов

Все сложилось удачно: ничего нигде не грохнуло, не скрипнуло, и лейтенант, разоблачившись, завалился в койку и моментально уснул.

Грохнуло знатно, как на фронте. Акимов, спросонья не сообразив, прямо в исподнем метнулся на звук, вышиб дверь – и с ужасом увидел Аркадьевну. Она лежала перед печкой, вцепившись в поленце. В глазах запрыгало: открытая топка, из которой валит дым, спавшие с носу очки – одно стекло выбито.

Сзади затопала слонихой, заматерилась тетка Валя. Без церемоний отодвинув Сергея, будто шкаф, она разжала стиснутые соседкины зубы и влила ей какой-то вонючей жидкости.

— Бог – он все видит, – назидательно приговаривала она, лупя Аркадьевну по щекам, да так, что у той голова перекатывалась, как на ниточке, из стороны в сторону. – Не воруй дрова, крыса язвенная…

— Валентина Ивановна, вы что? Она у вас дрова воровала?

Тетка Валя аж руками всплеснула:

— Господи, Сережа! Я же тебе русским языком сто раз жалилась, ты что, не слышал? Вот сейчас сова эта проспится – так ты спроси ее, когда она последний раз дрова покупала, а? И не вспомнит! А чем топит?..

— …тем, что в дровнице, – тихим, богобоязненным голоском отозвалась Аркадьевна. Она пришла в себя, с помощью Сергея приняла сидячее положение и теперь ошалело – действительно, как сова днем, – водила головой и хлопала глазами.

— Так когда ты дрова-то покупала, а? – немедленно привязалась к ней тетка Валя.

— Я… не помню, – лепетала та, – я только поленце подкинула – и вот…

— Они что, сами в твоей дровнице-то появляются? К тебе от меня переползают, ага?

И пошла-поехала. Сергей безжалостно бросил Аркадьевну на съедение, а сам, поддернув рукава рубахи и вооружившись кочергой, полез в топку.

Ф-фух – оттуда в комнату налетело жирной черной сажи.

— Ты что творишь, ирод! – немедленно набросилась на него тетка Валя. – Криворукая сто лет дымоход не чистила, и ты еще тут пылишь!

— Надо же глянуть, что жахнуло, – пояснил Сергей, шаря вслепую.

— Мозги вон у нее жахнули, до сих пор трясется. – Тетка Валя принялась поднимать ненавистную соседку. – Иди, недотыка, у меня в светелке поспишь, тут дышать нечем.

Ворча и ругаясь, она увела Аркадьевну на свою половину. Было слышно, как она ворочает ее и скандалит, укладывая.

«А ведь права тетка-то, я и не помню, когда Аркадьевна последний раз дрова покупала, – думал Акимов, продолжая орудовать в жерле потухшего вулкана. – Она же странненькая: выйдет на улицу, поморгает на солнце, полешко схватит – и снова в нору, крючки свои переписывать. И что же это так знатно грохнуло, вся сажа с дымохода осыпалась… и как бы не трещина вот».

Ему послышался какой-то металлический звук, он осторожно подвинул кочергу на прежнее место, ощупывая содержимое топки. И снова скрежет. Оглядевшись, Сергей завладел хозяйской керосинкой, затеплил ее, поднес к открытой дверце и вскоре, орудуя кочергой, вытащил к свету развороченную взрывом жестянку, выкрашенную в красный цвет. От жара краска оплавилась, но все-таки можно было разглядеть трафаретные буковки: «ПСЖ» и «НКПС».

«Петарда сигнальная, железнодорожная, Народный комиссариат путей сообщения… Лиза! Лизаветой Денискину зазнобу звали… при чем тут Лиза? Да петарда железнодорожная, вот при чем. На ремне у Дениски пустая коробка осталась, и ни одной петардочки… вот это номер, блин горелый. Но что за детская выходка? Петарда в дровах?»