Книга Самый приметный убийца, страница 24 – Валерий Шарапов

А тут было что-то не так. Видно, что не поперек страниц читал Санька, а впитывал каждое слово, а то и буковку, не желая пропустить ни одной мысли. Прочитанное падало на благодатную почву, находило живой отклик и прорастало в нем, проникало в самую душу. Во всяком случае, Санька был поглощен чтением – над книгой торчала лишь лохматая макушка.

Колька, поколебавшись, похлопал соседа по плечу:

— Эй, читатель! Книжку на полку и пошли, поговорить надо. Тетка Анька там небось уже сиреной воет.

И снова Санька, псих известный, против обыкновения не стал ни орать, ни огрызаться, а ответил спокойно и рассудительно:

— Нет у нее причин. Уроки сделал, дров наколол, картошки начистил. Имею право в свободное время самообразовываться.

— Хорошо излагаешь, молодец. А теперь – домой. Надежде тоже свободное время нужно.

— Еще как, – подтвердила та, – и тоже самообразовываться!

Совместными усилиями удалось водворить Маркса на полку, а Саньку выдворить за порог.

Распрощавшись с Белоусовой, вышли на улицу. Колька все размышлял, как бы начать непростой разговор – сразу в ухо или все-таки сперва словами, – как вдруг Санька спросил, будто продолжая начатый разговор:

— …а ты сам-то как думаешь: возможно так, чтобы вообще на земле не было денег и все было общее?

Колька насторожился:

— Чего это вдруг?

— Вот у Маркса написано…

— Где у Маркса написано, что денег не будет?

— Как – где? Коммунизм – это уничтожение частной собственности. Так?

Колька молча пожал плечами. Санька, приняв это за знак согласия, продолжал:

— Если собственности, то, стало быть, и денег. И все зло от денег. Так?

Колька повторил плечами. И снова Санька счел это за одобрение и воодушевленно продолжил:

— Деньги вот, зачем они? Бумага, на ней циферка нарисована, и все договорились, что сколько нарисовано, столько бумажка и сто́ит. Они потому и ценятся, что все уперлись, как бараны: без денег нельзя! Можно же раздавать справедливо, меняться, что кому нужно, и все довольны будут.

— Ты не крутовато загнул? – осторожно спросил Колька, и Санька возмутился, весьма авторитетно:

— Это не я! Это Маркс. А раз он, то, значит, все верно.

— Я не читал, конечно, – признался Колька, – но все-таки, как без денег? Они нужны.

— Зачем? – требовательно спросил Приходько.

— Смешной ты человек, ну как зачем? Жрать что-то людям надо? За жилье вносить надо, за свет, за воду…

— Вода в колонке есть, пей – не хочу, – упрямился тот.

— А в колонке она откуда, сама по себе взялась? Трубы проложить надо, ремонт опять же.

— Тогда из озера! Вода, земля и прочее – они для всех, – излагал Санька, – чего платить за это?

— Ну и не плати, – оборвал Колька, – сам увидишь, что будет. Хорошенькое дело! Присосался к государственным ресурсам, как клещ, а ни за что платить не надо, деньги, видишь ли, ни к чему. Нет у Маркса такого.

— Ты не читал, – вставил Санька.

— А хоть и не читал, потому что мне это и ни к чему. На это власть есть, и если бы у Маркса так было, то так бы и сделали, – твердо заявил Колька.

Приходько осекся, открыл рот. Выражение на его физиономии ясно гласило: чую подвох, но обосновать не могу.

— А может, так и сделали, откуда ты знаешь? – наконец нашелся он.

— Как это откуда? Глаза есть, в школе учился.

— А вот в школе рассказывали: было время, когда и у нас денег не было.