Книга Чужие грехи, страница 66 – Валерий Шарапов

«Прокуратура контактирует с райкомом? – мысленно озадачился Разин. – Ну-ну», – в голову полезло совсем другое.

— Это наши лучшие сотрудники уголовного розыска, – не моргнув глазом, сообщил подполковник, – товарищи Варламов и Разин.

— Здравствуйте, товарищи, – второй секретарь говорил через силу, предпочитал не смотреть в глаза. – Да, с Анной Семеновной нас связывало долгое сотрудничество. Мы помогали транспортной прокуратуре, транспортная прокуратура помогала нам… Детали не имеют значения, это не важно. Я могу узнать, что случилось? Кто это мог сделать? У вас же есть предварительные наметки?

Сергеев украдкой жестикулировал: повествуйте, да помягче, от вас не убудет. С комитетами партии – районными, городскими, областными – ссориться не стоило. Партия контролировала все сферы жизни, была руководящей и направляющей силой, а если что-то не могла, направляла в бой свою тяжелую артиллерию – Комитет государственной безопасности. «Помягче» не удалось – Варламов описывал как есть. Про Ермолову и Шмелеву упоминать не стал, в деле Лучинской их как бы не было. Сергеев поморщился: ладно, хоть так.

Товарищ Светличный выглядел подавленным, потрясенно пробормотал:

— Невероятно, какая первобытная жестокость… Кому понадобилось это делать? Вы уже знаете, кто совершил это чудовищное преступление?

— Мы работаем, товарищ Светличный, – без эмоций отозвался Варламов. – Как только что-то прояснится, мы немедленно доложим.

«Не от вас ли она была беременна, Игорь Станиславович?» – чуть не сорвалось с языка, но вовремя зацепилось за зубы.

Не из-за этого ли ссорились Лучинские? Не повод ли это для Вадима Александровича убить свою жену? Причем железный повод – многие мужчины согласятся. А то, что он находился в двух местах одновременно – дело житейское. Они ведь ссорились? Ссорились. Правда, недолго, без накала, бешенства и крушения дачного домика. И при чем здесь Шмелева и Ермолова, погибшие ранее от той же твердой руки?

— Полагаю, у вас уже очерчен круг подозреваемых? – подумав, спросил второй секретарь.

— Да, разумеется, – с достоинством кивнул Варламов. – При необходимости он будет расширяться или сужаться.

Следующий вопрос срывался с языка секретаря, и все же удержался. Все поняли, о чем он хотел спросить. Вопрос не имел значения. Первый и главный подозреваемый – как всегда, муж.

— Хорошо, я понял вас, товарищи, – Светличный из последних сил скрывал личную заинтересованность. – Надеюсь, вы в кратчайшие сроки раскроете это жестокое преступление.

— Вы свободны, товарищи, – быстро сказал Сергеев. – А мы с товарищем Светличным еще поговорим.

— Черт бы побрал эти любовные треугольники, – ругнулся Варламов, когда они вышли в коридор. – Ну конечно, тесное сотрудничество у райкома с прокуратурой. Такое тесное, что искры от трения летят… Мне показалось, что нам предлагают обратить наши взоры на Лучинского?

— Вам не показалось, Виктор Павлович. В этом, кстати, есть резон. Ревнивый муж узнает, что его жена залетела от другого, и в сердцах ее убивает. Настолько в сердцах, что остаются за скобками Шмелева с Ермоловой, многие другие нюансы. Но задать несколько вопросов гражданину Лучинскому мы обязаны.

Упомянутый товарищ смог подъехать только к окончанию дня. Бледность не сходила с его лица. Он был мятым, в принципе побрившимся, но небрежно. Сорочка под пиджаком была та же, что и вчера, на пижонских туфлях осела пыль. Мужчина не сутулился, лицо казалось спокойным, но от него исходила какая-то щемящая тоска.