Книга Чужие грехи, страница 34 – Валерий Шарапов

Хозяин не открывал. Окна жилища выходили на задний двор, не мог он засечь гостей. Скорее всего, отсутствовал. Квартира не подавала признаков жизни. Варламов чертыхнулся.

— Ладно, давай вниз, подождем. Нарисуется, никуда не денется.

Бабушек у подъезда удалось разговорить. При слове «милиция» они нездорово возбудились, заявили, что этого оболтуса давно пора посадить. Никакого покоя от него! То музыка играет, то компании ходят, а потом он бегает в пункт приема стеклотары. То сам шныряет по двору со стеклянными глазами и ни на что не реагирует. Иногда, впрочем, выглядит прилично, здоровается, извиняется за неудобства. Неуравновешенный, в общем, тип. Опять же женщины сомнительного вида, которые частенько проникают в его берлогу…

— Сегодня вы его видели? – спросил Алексей.

— А как же, – ответствовала самая неравнодушная гражданка, – с час назад нелегкая унесла. Не доложил, когда вернется. Чего он натворил-то?

Алексей сообщил, что проводятся «профилактические мероприятия», и закруглил беседу. Из-за угла выглядывал Шабанов с обидой в лице – зря скатались. Топтались за деревьями Островой и практикант. Варламов поманил их пальцем, махнул Шабанову.

— В общем, так, братцы, наш друг отсутствует, надо подождать. Маячить всем составом – расточительно. Шабанов и Островой остаются, остальные на базу. Объявится Ходасевич, тащите в отдел.

— На чем тащить-то? – растерялся Островой, – Машину-то ведь заберете.

— На Емелиной печи тащите, – рассердился майор, – такси возьмете, не обеднеете. Не будет этот тип сопротивляться и пытаться бежать – он же не дебил, понимает, что найдем. Приметы помните?

— Мне даже фотку его на студии показали, – хмыкнул Островой, – смазливый такой, неприятный тип. Будь я женщиной, ни за что бы с ним не спутался.

— А это не он? – Практикант Виталик с открытым ртом смотрел куда-то в сторону.

Повернулись все разом, как по команде. Субъект в клетчатых штанах и кожаной безрукавке поверх пятнистой рубахи вывернул из-за деревьев и стал как вкопанный. На его плече висела сумка со схематичным изображением одной из московских высоток. Субъект сверлил глазами стоящих во дворе милиционеров. Оперативники были в штатском, но для набитого глаза – это та же форма!

Сегодня был тот день, когда Ходасевич выглядел прилично. Великовозрастный кукольный мальчик с гривой вьющихся темных волос. Он сморщился – все понял. Оперативники только начали движение, еще не вымолвили ни слова, а тот вдруг резко дернулся, развернулся и помчался прочь, подбрасывая ноги.

— Ходасевич! – ахнул Варламов. – Остановитесь, милиция!

Насчет «не дебила» он явно погорячился. Еще какой дебил! Ходасевич пулей просвистел между деревьями, пересек пустырь и нацелился в просвет между зданиями третьей линии.

— За ним! – крикнул Варламов.

Его обогнали на первой же стометровке. Озадаченно таращилась в спину местная шпана – что за беспредел в их районе?

Вырвался вперед практикант Виталик – снова не уследили! Впрочем, споткнулся о бордюр, отстал. Ходасевич пробежал между трехэтажками, ушел с пешеходной дорожки, перепрыгнул через низкую ограду. За ней располагалась единственная в округе детская площадка. Там загомонили дети, с интересом провожая глазами бегущих людей. Возмущенно заголосили взрослые.

Ходасевич несся как страус, ни разу не споткнулся. На искаженной физиономии явственно сквозил страх. Куда, резвые?! – на полной скорости руководство отдела обогнал практикант. Он бежал смешно, но быстро.