Книга Кровавая кулиса, страница 9 – Валерий Шарапов

Полковник протянул листок бумаги капитану Урядову. Тот подошел ближе, забрал бумагу и пробежал по ней глазами.

— Смотр художественной самодеятельности? – брови Урядова удивленно поползли вверх.

— Именно так, капитан. Смотр художественной самодеятельности, – подтвердил Платонов. – Как вы знаете, у начальника главка генерал-майора Стремихина в августе юбилей. В связи с этим принято решение провести празднование знаменательного события с особым размахом. Поэтому от каждого отдела требуется три номера художественной самодеятельности для выбора номеров в концертную программу в честь юбиляра. Срок исполнения – неделя. Какие есть соображения по этому поводу?

— Товарищ полковник, у нас в отделе всего три человека, если считать вместе с участковым. Следователя и того нет, капитан Рукавишников два месяца в госпитале лежит, его работу нам с Деевым приходится выполнять. Людей и на расследование преступлений не хватает, а уж на самодеятельность…

— Отставить пререкания, товарищ капитан! Родина поручила вам ответственную работу, будьте добры выполнить ее как офицер! – От благодушного настроя полковника не осталось и следа, щеки стали пунцовыми, глаза сузились до щелочек.

«Его сейчас удар хватит, – подумал Урядов. – Вот засада!»

— Есть подготовить номер художественной самодеятельности, товарищ полковник! – чтобы не раздражать начальника еще сильнее, отчеканил Урядов. – Разрешите выполнять?

— Идите, – смягчившись, разрешил полковник и закрыл глаза.

Урядов и Деев, пятясь, тихонько выскользнули из кабинета. Молча спустились на первый этаж, прошли в свой кабинет и только тогда позволили себе комментарии.

— Попали мы, Саня, как кур в ощип. – Урядов плюхнулся на стул. – Надо же было Горынычу именно сегодня в главк уехать!

— Да уж, перспектива не из приятных. Что будем делать?

— Дождемся возвращения майора, – заявил Урядов. – Пусть он сам выпутывается.

— Будто ты не знаешь, что Горыныч скажет, – усмехнулся Деев. – Раз полковник приказал, значит, придется выполнять. А мы с тобой из всей самодеятельности только и умеем, что ножички с колена в песок загонять.

— Сдается мне, кое-кто из нашего отдела неплохо владеет музыкальным инструментом. – Урядов хитро прищурился. – Не зря же ты столько лет музыкой занимался. Посиди, подумай и выбери произведение, которое сразит наповал начальника главка.

— Так я и думал, что ты всю ответственность на меня свалишь. – Деев нахмурился. – Мало ли кто чему в молодости учился! Музыка для меня в прошлом, и больше об этом не заговаривай!

— Я-то промолчу, а вот Горыныч наверняка в первую очередь о твоих музыкальных способностях вспомнит, – усмехнулся Урядов. – Лучше смирись сейчас, чтобы не нарываться. Неужели за столько лет учебы у тебя не появилось ни одного любимого произведения, которое ты с легкостью мог бы представить на суд зрителя?

— Да пошел ты, Влад! Я, между прочим, тоже могу идейку Горынычу подбросить. Помнится, кто-то целых шесть лет в кружке при драмтеатре отзанимался.

— Вот ты вспомнил! Я в кружок до восьмого класса ходил, и особыми талантами уже тогда не отличался.

— Ничего, стихи Маяковского в твоем исполнении вполне подойдут для дня чествования юбиляра, – веселился Деев. – Вот и будем с тобой на пару выступать: я на фортепиано бренчать, а ты стишки декламировать.