Книга Кровавая кулиса, страница 88 – Валерий Шарапов

— Слушай, забудь о том, что я говорил, – Деев махнул рукой. – Пойдем и выясним, что задумал Гуляев.

— Вот это другой разговор, – похвалил Урядов. – Выясним, а уж потом будем решать, что именно докладывать Горынычу.

Они оставили машину на въезде в дачный поселок и дальше пошли пешком. По адресу, указанному Охтомцевым, они нашли одноэтажное летнее строение. Участок оказался крайним в ряду и граничил лишь с одним соседним участком. Полутораметровый забор из штакетника, обвитый плющом, частично скрывал от любопытных глаз клочок земли двадцать на двадцать метров. Он же помог оперативникам подобраться к дому незаметно. Заглянув во двор, они увидели «Москвич», о котором рассказывала Надежда. Вид у него и правда оказался неказистым. Одного взгляда на машину было достаточно, чтобы понять, что хозяин не слишком дорожил своим четырехколесным другом: «крылья» и капот подгнили, почти на всех элементах, включая крышу, проглядывала ржавчина, а внешний вид целиком просто вопил, требуя тряпку и воду.

— Надо же так машину ухайдокать, – прошептал Деев, любитель техники, у которого никогда не было своего автомобиля. – Она просто развалюха.

— Не о том думаешь, Саня, – одернул товарища Урядов. – Смотри, на крыльце стоят босоножки. Чуть дальше ведро с водой, вода чистая, видно, недавно принесли. Думаю, они оба в доме.

— Что будем делать? Просто войдем и поговорим?

— Давай переберемся во двор, разведаем обстановку, а потом будем решать. С восточной стороны окно открыто. – Урядов указал рукой на окно. – Попробуем заглянуть.

Они прошли до конца проулка, свернули за угол и оказались вне зоны видимости с улицы. Урядов пошел вдоль забора, прощупывая штакетины, пока не нашел слабое место. Чуть пошатав, он осторожно вытащил штакетину вместе с гвоздями, отложил ее в сторону и протиснулся в образовавшийся проем. Осмотревшись, прошептал через плечо:

— На задах никого, погнали, Саня.

Оказавшись во дворе, они перебежали через запущенный двор и прижались к стене дома.

— Я пойду к окну, а ты страхуй, – приказал Урядов. – Если что, свисти.

Деев кивнул в ответ, и Урядов двинулся вперед. До окна он добрался без происшествий. Присев, продвинулся ближе и прислушался. В доме стояла тишина. Тогда он приподнялся и заглянул в окно. На диване сидела девушка и беззвучно плакала. В комнате она была одна, но теперь Урядов слышал отдаленные звуки, доносившиеся из соседней комнаты. Время от времени девушка поднимала глаза на дверной проем, вздыхала и снова заливалась слезами.

«Неужели мои слова насчет Гуляева – правда? – пронеслось в голове Урядова. – Он увез Лизу насильно? Иначе что заставило девушку так отчаянно плакать и при этом не издавать ни звука?» То, что он увидел, и правда выглядело так, будто Лизу держат в доме насильно, а плакать боится, потому что это может разозлить того, кто ее сторожит. Подумав, Урядов решил еще понаблюдать, прежде чем вламываться в дом, полагая, что это поможет составить правильную картину происходящего.

Он перешел ко второму окну, которое было закрыто, но не завешено. Заглянув внутрь, Урядов рассмотрел комнату: обычный деревенский интерьер с кроватью с панцирной сеткой, круглым столом в центре, накрытым бархатной скатертью с бахромой, громоздким сундуком с кованой крышкой и тряпичными половиками на полу. Через дверной проем просматривалась еще одна комната, которая должна была выходить к входной двери. В дальней комнате кто-то двигался, до Урядова доносился звук переставляемой посуды.