Книга Кровавая кулиса, страница 70 – Валерий Шарапов

— Да, – снова подтвердила Антонина Егоровна.

— И раньше вы тоже бывали в этой квартире?

— Да. Много раз.

— Значит, вы знаете, как выглядела комната раньше?

— Да, наверное.

— Посмотрите, пожалуйста, внимательно. Все ли предметы стоят на своих местах?

— Ох, да разве я упомню? Я ведь не присматривалась. – Антонина Егоровна сумела отвести взгляд от стула и взглянуть на оперативника. – Я и в своей-то квартире не всегда знаю, что где стоит.

— Это не страшно, главное начать. Сейчас вам кажется, что вы не можете вспомнить, где у Полянской стоял пуфик, а где лежали просмотренные газеты, но, начав вспоминать, удивитесь, как много вы помните. Давайте поступим так: я буду задавать вопросы, а вы попытаетесь на них ответить. Попробуем?

Антонина Егоровна, соглашаясь, кивнула, и Урядов приступил к опросу:

— Стол всегда стоял в центре комнаты?

— Да. Раньше, когда семья была большая, Полянские обедали в этой комнате. Несколько раз и я с ними обедала.

— Хорошо. Идем дальше, – подбодрил Урядов. – На столе всегда лежала скатерть?

— Всегда. Это мать Марианночки ее вязала. Она очень гордилась своей работой и не позволяла снимать скатерть со стола. Марианночка чтила память о матери и продолжала застилать стол даже после ее смерти.

— В тот день стол был застелен именно этой скатертью?

— Да. Я помню это, потому что раскладывала на столе документы для подписи, – Антонина Егоровна всхлипнула, вспомнив о том, как это было. – Марианночка расписалась, я убрала бумаги в баул и отдала ей письма поклонников.

— Что она сделала с письмами?

— Оставила на столе. Думаю, после моего ухода она их читала.

— Сейчас их на столе нет, – заметил Урядов. – Как думаете, куда она могла их убрать?

— В шкатулку, – без задержки ответила Антонина Егоровна. – Вон она, на горке стоит. Посмотрите там, на письмах, свежие штемпели.

— Вы уверены, что в шкатулку, не в ящик? – уточнил Урядов.

— Нет, только в шкатулку. Если письма новые – то только в шкатулку. Те, что уже прочитаны, Марианночка убирала в гардеробную. Там у нее хранятся специальные коробки для писем от поклонников. Штабеля из коробок.

— Хорошо, спасибо. – Урядов перешел к следующему вопросу. – Осмотрите комнату, все ли предметы стоят на своих местах?

— Да, вроде все. У Марианночки никогда не бывало беспорядка, даром что профессия у нее богемная. Каждая вещь должна знать свое место, так говорила ее мать, и Марианночка заучила этот урок на всю жизнь.

— И все же посмотрите внимательнее. Быть может, чего-то не хватает, – настаивал Урядов. – Возможно, какой-то предмет переставлен на другое место.

Антонина Егоровна осматривала комнату минут десять, после чего неуверенно произнесла:

— Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, вот здесь, рядом со шкатулкой, раньше всегда лежала трость.

— Какая трость? – Урядов подошел ближе к горке.

— Обыкновенная трость, для ходьбы, – ответила Антонина Егоровна. – Знаете, такая модная вещица, сделанная на заказ.

— У Марианны были проблемы с ногами? – уточнил Урядов.

— Нет, не у нее, у ее мужа. Вы ведь знаете, что у Марианны был муж?

— Да, нам об этом известно, – подтвердил Урядов. – Так трость лежала в те времена, когда Полянская жила с мужем?

— Не только тогда, но и после развода. Это был подарок Марианны мужу, и когда она его выгнала, то забрала у него все до единого подарка. А трость хранила на видном месте, чтобы не забывать о том, как лживы бывают мужчины. – Антонина Егоровна снова всплакнула. – Это не мои слова, так говорила Марианночка.