Книга Кровавая кулиса, страница 102 – Валерий Шарапов

— Отличная работа, лейтенант, – похвалил Урядов. – Составляй протокол. Как только оба подпишут признание, можешь готовить бумаги, а этого, – Урядов кивком указал на Дрозда, – забирай в камеру. Нам он больше неинтересен.

— Вот сука! – Дроздов изменился в лице. – Говорил же, не стоит брать на дело эту дрянь!

— Простите, вы хотели что-то добавить? – Урядов повернулся к Дроздову. – Боюсь, меня уже мало волнуют ваши показания. Морозов, вызывай охрану, пусть уводят.

— Стойте! Я буду говорить, – выпалил Дрозд. – Я сдам вам Тамару. Девка про нее ничего не знает, Гога тоже. О ней знаю только я, а ведь она спланировала убийство.

— Вот как? Убийство? – Урядов скрыл усмешку. – Значит, Тамара спланировала убийство ради того, чтобы завладеть драгоценностями Марианны Полянской?

— Нет, это произошло случайно. – Дрозд обмяк на стуле, смирившись с неизбежным. – Тамара подбила меня на ограбление, но она знает про убийство. И да, она от меня ушла. Выбросила как потрепанный тапок. Ушла и не оглянулась. Если мне придется чалиться за убийство, я хочу, чтобы она пошла ко дну вместе со мной!

Морозов незаметно подмигнул Урядову и вышел, закрыв за собой дверь. Лицо его сияло от радости. Хитрость, которую они с капитаном уговорились провернуть до того, как начался допрос, сработала. Да, прием старый как мир, но, несмотря на свою шаблонность, сработал безотказно. «Теперь осталось дождаться, когда вернется старший лейтенант Деев с остальными подозреваемыми, и дело в шляпе, – радостно думал он. – Теперь, когда заговорил Дрозд, Гогу заставить дать признание будет гораздо легче».

Уловка действительно сработала, и даже лучше, чем предполагал капитан. Николай Дроздов больше не казался таким неуязвимым и уверенным в себе, как в начале допроса. Теперь он «пел», забыв о том, что давал клятву никогда не сотрудничать с представителями власти. Он рассказал, как познакомился с Тамарой, почти сразу после отсидки. Она была старше Дрозда на восемь лет, но в тот момент его это не волновало. Изголодавшись по женскому телу, он готов был прыгнуть в постель и к пятидесятилетней калоше. А Тамара в свои тридцать была хороша собой, ухоженна и абсолютно лишена стыдливости.

Две недели пролетели как один день. Тамара не отходила от Дрозда ни на шаг, исполняла все его прихоти, а он просто млел от наслаждения. Молодое тело требовало удовлетворения, и то, что его желания исполнялись по первому зову такой умудренной опытом женщиной, льстило его самолюбию. Через месяц Дрозд решил, что Тамара влюбилась в него как кошка, но на самом деле это он влюбился или стал зависимым от ее услуг. А еще через месяц Тамара начала петь песню про то, чего она достойна и чем Дрозд, при желании, мог ее порадовать. Разумеется, Тамара говорила о драгоценностях.

Так прошло два месяца, потом три, между Дроздом и Тамарой все чаще возникали скандалы. Женщина упрекала Дрозда в скупости, в неспособности содержать свою женщину. Дрозд пытался ей угодить, потому что уже не мыслил своей жизни без Тамары. Он приносил ей безделушки, золотые украшения, снятые с прохожих, но этого Тамаре было мало. Она хотела колье и серьги из бриллиантов, и чтобы они обязательно составляли гарнитур. Дрозд понимал, что такую вещь можно снять лишь с определенной категории граждан, но их, как правило, охраняли обученные люди. К тому же он никогда не вращался в подобных кругах и представить не мог, как подступиться к подобному делу. К тому же, только откинувшись с зоны, он не стремился попасть туда вновь.