Книга Родня до крови, страница 77 – Валерий Шарапов

— На самом деле ответ на поверхности, Леонид. Подумай, почему Татьяна могла заявить на брата? – Лобанов произнес фразу с нажимом на слово «могла».

— Так он же на нее напал. Неужели она стерпела бы это? – Бибиков никак не мог понять, куда клонит капитан.

— Так-то могла и стерпеть, – заметил капитан. – Терпела же она целый год его вымогательства. Только речь сейчас не об этом. Я не о моральной возможности и не о физической.

— Сдаюсь. – Бибиков поднял руки вверх, жестом показывая, что устал гадать.

— Так и быть, для первого раза логических умозаключений с тебя довольно, – сжалился капитан. – Могла она на него заявить, потому что знала его. Неизвестному грабителю ее заявление до лампочки, так как она не знает ни его имени, ни адреса проживания. Она не знает о нем ничего, кроме тех примет, которые, возможно, запомнила. Про брата же она знает все! Итак, какой мы из этого можем сделать вывод?

— Что Татьяна знала нападавшего? – удивленно протянул Бибиков.

— Возможно! – с ударением произнес Лобанов. – Преступник вернулся за телом, потому что его легко могли связать с жертвой. Разве это не логично? Логично. А теперь послушай, что обо всем этом думаю я. В своих выкладках я ориентируюсь на то, что жертва, Татьяна Рогачева, была мертва в тот момент, когда ты появился в проулке и спугнул ее брата, а это, несомненно, был он. Предположить, что на месте преступления ты встретил другого человека в точно такой же куртке, смахивает на мистику, а я в нее не верю. Я не буду гадать и предполагать, что там произошло. Я лишь изложу факты, которыми мы владеем на настоящий момент. Итак, что же мы имеем?

По версии капитана, кто-то напал на жертву, но появление Артема помешало довести дело до конца. Когда же Артем убежал, преступник забрал тело. Затем, сутки спустя, преступник нашел Артема и избавился от свидетеля. Он отвез труп в Коминтерновский район и выбросил в мусорный бак у нежилых бараков. Если взять за рабочую версию, что преступник владел автомобилем РАФ, то получалось, что и тело Татьяны Рогачевой он мог выбросить туда же. По опыту прошлых лет капитан знал, что преступники часто верны своим привычкам: один тип оружия, один способ нападения и, как следствие, один способ избавиться от трупа.

— Выходит, нам нужно найти водителя РАФа? – выслушав капитана, спросил Бибиков.

— Нужно-то нужно, только как? У нас на руках ни номера, ни особых примет автомобиля, а ты знаешь, сколько РАФов зарегистрировано в Воронеже? А если водитель пришлый, не из нашей области? На поиски водителя сто лет уйдет. Эх, если бы у нас на руках было тело Рогачевой и мы сумели бы связать его с РАФом, тогда подполковнику было бы что доложить наверх и затребовать помощь в поисках нужного авто, а сейчас что мы можем предъявить Тищенко в качестве доказательств? У нас нет даже уверенности в том, что Рогачева мертва. Вот если…

Лобанов замолчал на полуслове. Он стеклянным взглядом смотрел сквозь Бибикова, активная мозговая деятельность отражалась где-то в глубине зрачков. Бибиков сидел, не шевелясь, боясь спугнуть важную мысль, родившуюся в голове капитана. Прошло не меньше минуты, прежде чем Лобанов вернулся в реальный мир.

— Вот что мы упустили, – произнес он. – Две фразы, сказанные одним человеком, но вовремя не связанные между собой, чуть не увели нас в сторону. Можно было до умопомрачения ходить кругами, а до важных фактов так и не добраться. Конечно, пока это только предположение, но я почти уверен, что оно подтвердится.