Книга Родня до крови, страница 101 – Валерий Шарапов

Но Козлова молчала, затих, как назло, и участковый Бибиков. Пауза затягивалась, нужно было на что-то решаться, но ответа на вопрос «уйти или остаться» у Лобанова так и не было, поэтому он решил немного потянуть время. Он опустился в удобное кресло перед столом директора, сложил руки на столе и произнес:

— Давайте оставим в покое гражданина Ионкина и вернемся к прерванной теме: сегодня утром вы встречались с Аркадием Ромащевым. Зачем?

— Он мой родственник, – нехотя ответила Козлова.

— Как часто вы встречаетесь со своим родственником перед работой?

— Не знаю, я не считала, – Козлова отвечала рассеянно, явно думая о своем.

— Что за тему обсуждали?

— Ничего особенного, просто бытовой разговор.

— А поточнее? – Лобанов наседал, но Козлова не слишком отбивалась.

— Сказала же, разговор на бытовую тему. У меня в квартире стоит старый диван и еще кое-какая мебель, хотела отдать все Аркадию. Встретились, чтобы обсудить день и время, когда он приедет и заберет мебель.

— Тогда почему он вам угрожал? – вопрос участкового Бибикова прозвучал резко, как удар хлыста. И реакция Козловой оказалась соответствующей.

— Угрожал? Но как вы… – Козлова чуть не проговорилась, но успела прикусить язык. – У вас неверная информация, Аркадий мне никогда не угрожал.

— «Сделай это, иначе пожалеешь», – Бибиков повторил фразу Ромащева, сохранив интонацию. – Хотите сказать, это не угроза?

Козлова смотрела на Бибикова с плохо скрываемой ненавистью, но голос звучал ровно.

— Конечно, нет. Аркадий посоветовал мне часть мебели выбросить на свалку, потому что она ему не нужна, – ровным голосом произнесла Козлова. – Он сказал, что мебель настолько стара, что может развалиться. Я не хотела ее выбрасывать, но мебель действительно могла навредить здоровью: стул под кем-то сломается или шкаф на голову упадет. Вот почему он сказал: сделай это или пожалеешь. Как видите, ничего криминального.

— На свалку, говорите? Не на ту ли, что расположена на бульваре Победы? – выдал Лобанов.

Козлова побледнела, вцепилась в подлокотники кресла, будто боялась упасть, и говорить смогла не сразу. Она опустила глаза, пару раз вдохнула и только после этого произнесла:

— Что-то мне нехорошо. Быть может, отложим разговор на какое-то время?

— Если вам дурно, мы можем вызвать неотложку, – предложил Лобанов. – Они проверят ваше физическое состояние и дадут заключение, можно ли вам вести беседу с сотрудниками милиции.

— Послушайте, мне не нравится ваш тон, – сменила тактику в разговоре Козлова. – Вы меня в чем-то подозреваете? Если да – предъявите обвинение, и покончим с этим вопросом. Общаться с племянником законом не запрещено. Где я с ним встречаюсь, никого не касается. Как и то, о чем мы с ним разговариваем. То, что Татьяна Рогачева погибла, – ужасная трагедия, но я не имею никакого отношения к этой трагедии! Известие выбило меня из колеи, Таня проработала здесь не один год, так что я имею право на скорбь, а вы меня этого права лишаете. Прошу вас, дайте мне время осознать, что случилось, и оплакать потерю!

Тирада Козловой, гневная и полная отчаяния, прозвучала убедительно. После короткого раздумья капитан Лобанов поднялся с дивана и подошел ближе к столу Козловой.

— Ваше требование законно, – начал он. – Я понимаю, как тяжело получать подобного рода известия. Но поймите и вы: наша задача – найти преступника. Мы обязаны рассмотреть все варианты, даже если эти варианты выглядят абсурдными. Мы ищем виновных, ищем доказательства, ищем улики, которые указали бы на мотив преступле…