Онлайн книга «Тайна центрального района»
|
— Сам знаешь, я не по этой части. Но тут… но она! Ну как тебе разъяснить. Прям на душу легла, понимаешь? Смотрю на нее — и таю. Точно мамка-покойница по голове гладит — как хорошо! Погоди. Вот. Андрюха достал из-под подушки фотокарточку. Колька состроил заинтересованное лицо. Первая мысль была: «И что, из-за вот этого сыр-бор?» Может, душа у нее золотая, и по жизни она — высший класс, но на карточке неказистая. Бледненькая, тощенькая, физия вытянутая, вместо скул — ямы, глаза малые, косоватые, впалые, да еще и щурит их — то ли от дурного зрения, то ли выпендрюха. Рот, положим, неплох — маленький, пухлый, особенно хороша нижняя губка, выпирающая чуток, вместе с подбородком. Характер есть, а в целом — ерунда на постном масле, серятина, не с чего тут страдать. И видно, что старше Пельменя. Солдатка — не солдатка, а все равно не девица-голубица. Андрюхе-то на пса все это? Парень он завидный, на работе на отличном счету, регулярно премии получает, одна половина общаги тайно по нему страдает, и еще кое-кто — открыто. Разумнее было бы при таком-то рыле быть признательной за то, что хоть кто-то внимание обратил. Но Пельмень, видимо, считает по-другому. Колька, с непривычки ощущая, что в голове начинается гопак с присядкой, понял, что надо бы поскорее выяснить, что случилось. Иначе он рискует заночевать прямо тут, под лавкой. Пожарский поторопил: — Что ж случилось, Андрюха? В дурь поперла? Тот с трагическим видом отмахнулся: — Что ты, что ты! Лида не такая! Просто заявила: раз мне не веришь — держись подальше. Колька с трудом удержался, чтоб не разоржаться. — Шпионил за ней? Ревновал, что ли? Андрюха стаканом стукнул о тумбочку, рванул рубаху — ну точь-в-точь мастеровой-пропойца. — Да не то все, Колька! Я не шпионил! Я ей верю! Я просто соскучился! Я ее полдня не вижу — и тоска, хоть волком вой. Ты ж пойми, я ведь на полном серьезе, я нагулялся… — Когда это? — Ну не важно, я если надо, то и жениться… если надо. Очень… ну я-то лично пока не рвусь, но если надо… — Короче. — Короче вот. Она мне говорит: я, Андрей, вас не гоню, но если вы попробуете за мной шпионить — между нами все будет кончено. — Ну а ты, значит… — Я нет, — невнятно, но уверенно заявил Пельмень, — просто соскучился я по ней, соскучился! Я ж не знал, что она потащится на толчок… Колька, поперхнувшись, попросил прекратить шутить. — Да на толкучку же! — Ну, это… — Не перебивай. Я к тому, что началось случайно. У меня отгул как раз был, я ей предложил в парк Горького сгонять, она вроде бы согласилась, а потом начала крутить, придралась, разобиделась на что-то — вроде бы поругались. С утра смотрю — отправляется на станцию. А она на электричку — ну, думаю, точно к хахалю, утешаться. Щаз ты у меня повстречаешься, думаю. — Ох, это я тебя понимаю, — заверил Колька, вспомнив свои страдания такого же рода, — умеют они нашего брата из себя вывести. Хотя про себя все-таки усомнился: такая фря вряд ли кого прельстит, кроме шибко влюбленного Пельменя. — Да… в общем, доехали мы до Ярославского вокзала, она шасть в камеру хранения. Я за ней, она что-то там забрала, какое-то добро в наволочке — и, смотрю, бежит-торопится обратно, аж бегом. — Пока ничего не ясно, — признался Пожарский, — но интересно. — Кому как, — угрюмо отозвался Андрюха. — Обратно электричка пустая, мне пришлось в другой вагон сесть, чтобы и ее видеть, и ей на глаза не попасться. Любовался-любовался, да и задремал, а потом как в седалище что куснуло — глядь, а она на выход. Оп-па, думаю, куда это? До нас еще не доехали … |