Книга Тайна центрального района, страница 20 – Валерий Шарапов

«Была же отличная идея — завести специально обученного человека, как раз для таких случаев — с детьми общаться. Делами заниматься некогда, детский лепет приходится разбирать». И Сергей попытался закруглить разговор в среднее, нейтральное русло:

— Я почему интересуюсь: чтобы человека злодеем назвать, нужны веские причины. Понимаете?

Соня фыркнула:

— Причины, что! Вот вам и причины! Мы сейчас ее встретили, видели: шла она по дороге к станции, в руках наволочка, тряпьем набитая.

Сергей деликатно заметил:

— И это можно объяснить. Едет к дочке, например, везет внучке одежку. Знаешь, многие у бабушек держат вещи на сезон. Скоро холода, вот она и…

Палкина оборвала:

— Красное пальто торчало! С белым мехом. Как у Соньки. Как у той девочки было!

Под ложечкой засосало, но Акимов благодушно подначил:

— Показалось. Да и мало ли таких девочек. И пальто.

Соня аж оскалилась, высокомерная донельзя:

— Нет, пальто той девочки, у которой очки — во, — она приставила к глазам пальцы баранками, — круглые! А пальто вы много таких видели? Зря мы к вам пришли, — заявила она и отвернулась.

Придушив злость и раздражение, Акимов заставил себя подумать. И был вынужден признать: девчонка права.

Очки, тем более детские, вещь штучная. И про пальто — святая правда.

Сонькина мама, Наталья Введенская, — редкая рукодельница, обшивает дочку, как куколку, умудряясь и из бросового лоскута сшить нечто красивое. Дама с прекрасной памятью и вкусом, и, хотя по-прежнему трудится надомницей на текстильной фабрике, Вера по этому поводу очень страдает. На фабрике кадровый голод, в главке утверждают, что есть некие трудящиеся, которые требуют красоты и новых моделей, — а кто конструировать-то будет? Вера мучается, она органически не переносит бесхозяйственности, и как тут мириться с тем, что на окраине, в хибаре, такой бриллиант не сияет всеми возможными гранями?

Уж как она обхаживает эту Введенскую, пытается прибрать к рукам, продавить мысль о том, что Наталье просто необходимо заняться моделированием. Ибо некому! Но та, когда надо, снова впадает в дурь.

Однако все-таки стоит ей выбраться в культурный центр — и пройти мимо какой-нибудь витрины, — и тотчас у Веры на столе материализуются некие чертежи, разметки, наброски, сделанные талантливой рукой Натальи. Так что не будет смелым допущением предположить, что вот это самое красивое пальто, что на Соне, — с какой-нибудь сияющей витрины, цумовской или Общесоюзного дома моделей, однажды увиденное и с блеском воссозданное.

В общем, нет, не видел Сергей ничего похожего на красное пальто Сони — ни в районе, ни в центре, ни на ком ином, кроме нее самой. И если она своим уже женским ревнивым взором разглядела «такое же», значит, было оно, подобное.

Спохватившись, что слишком долго сидит, как дурень, с пером на изготовку, Акимов быстро зачирикал по бумаге, изображая запись показаний. Задал какие-то вопросы, для правдоподобности, поставил жирную точку и со значительным видом убрал заполненный лист в сейф. Не опасаясь переиграть, протянул Соне руку:

— Благодарю за сигнал, Софья Ивановна. Разберемся. А сейчас домой пора, мамы беспокоятся.

И сообразил: да, ему до человека еще долго эволюционировать. Наташка, запаниковав, покосилась в темное окно, сверкая белками, Сонька хотя и держалась, но чуть побледнела. Акимов вздохнул: