Книга Крик филина, страница 50 – Валерий Шарапов

Привыкший еще на фронте немедленно реагировать на любую опасность, Илья опрометью кинулся назад, за спасительную поленницу и вновь присел на корточки. Пули в одно мгновение насквозь прошили дощатый сарай, изрешетили старое ржавое ведро, висевшее на стене, ударили по самому верху березовой поленницы, выбивая из нее светлые смолистые щепки.

Илья не успел увернуться, и одна из острых щепок больно вонзилась ему чуть выше правой брови: кровь тонким ручейком стремительно побежала вниз, заливая глаз и не давая возможности прицельно выстрелить. Хотя с такого расстояния попасть из пистолета в мечущиеся у грузовика фигуры было нелегко, Илья все же высунулся из-за поленницы и открыл огонь, теперь уже не выбирая конкретной цели. Остальные бандиты тоже открыли ответную пальбу из револьверов, да такую частую, что Илье пришлось попеременно то быстро высовываться, производя выстрел, то снова прятаться, чтобы не угодить под пули. Он с невыносимой печалью и сожалением видел, как машина резко тронулась с места и поехала по двору; бандиты на ходу ловко попрыгали в кузов, продолжая отстреливаться уже оттуда.

Крепко досадуя, что вышло не так, как было задумано, Илья, уже не таясь, выскочил из-за поленницы и резво побежал следом за полуторкой. Он с ходу ввалился в глубокую лужу, все так же продолжая стрелять. Илья видел, как его пули дырявили задний борт. В какой-то момент один из бандитов, стрелявший с колена, вдруг дернулся, вскинул растрепанную голову со слетевшей с нее старой кепкой, неестественно выгнулся и безжизненно уткнулся в брезент.

«Одним меньше!» – внутренне заликовал Илья.

Видя, что машина уже въезжает под арку, ведущую со двора, и через минуту скроется из виду, он хотел было прибавить ходу, как вдруг со страхом и тяжким недовольством почувствовал, что правая контуженная стопа неожиданно перестала подчиняться, сделавшись в самый ответственный момент деревянной и чужой.

— Твою мать! – вскричал с невыносимой тоской Журавлев, понимая, что теперь от него уже ничего не зависит. – Вот ведь зараза, а! – грубо повторил он и, припадая на негнущуюся ногу и стараясь идти как можно быстрее, с трудом поковылял к кирпичной арке, которую полуторка уже благополучно миновала.

Под аркой, где не было луж, но была сырой набухшая от дождя земля, Илья заметил характерный след протектора, знакомый ему по фотографиям. Лейтенант вышел на улицу в надежде угадать, куда уехал автомобиль, но того уже и след простыл.

Зло чертыхнувшись, Журавлев присел на выпирающие из основания арки темные от дождя кирпичи, с трудом стянул сапог, размотал набухшие от воды мокрые портянки. Одеревеневшая нога была нечувствительна. Илья вынул из гимнастерки «английскую» булавку, привычно кольнул в выпирающие синими жилами мышцы. Боли он не почувствовал. Перепугавшись, что так и останется инвалидом, Илья принялся ожесточенно колоть себя, пока наконец не почувствовал, что стопа стала немного сгибаться.

— Фу, – выдохнул он обрадованно и проворно намотал сырые портянки.

Вскоре поднялся, намереваясь идти в управление, но тут, запыхавшись, прибежал пожилой милиционер с пистолем в руке.

— Товарищ лейтенант, – проговорил он, тяжело дыша, – что случилось? Слышу: стреляют, а где – не пойму. Участковый я тутошний, сержант Брыксин. У вас кровь на лице.