Книга Лесные палачи, страница 91 – Валерий Шарапов

— Отстань! — запальчиво крикнул Василь.

Он с силой оттолкнул старую мать от себя и торопливо зашагал за ушедшими односельчанами, выделывая ногами кренделя, то и дело оглядываясь на упавшую мать. Так он ее и запомнил: стоящую на коленях посреди улицы, на пыльной сельской дороге, с болью вглядывающуюся вслед уходящему сыну, с бегущими по впалым морщинистым щекам слезами. Но даже в этом положении матушка нашла в себе силы поднять безвольную руку и перекрестить его в путь-дорогу, беспокоясь за его жизнь.

А когда в концлагерь Освенцим, куда Василь Пиявка попал после того, как его, контуженого, в бессознательном состоянии взяли в плен, прибыл генерал Власов, перешедший на сторону нацистской Германии, для агитации пленных красноармейцев в Русскую освободительную армию, Василь без долгих раздумий согласился, надеясь при первой же возможности сбежать. Но прослужив некоторое время под командованием предателя-генерала, Василь узнал из разговора таких же отщепенцев, как и сам, что Советы к предателям Родины относятся с презрением и сразу же определяют им высшую меру наказания. С позором умирать в довольно юном возрасте ему совсем не хотелось, но и исправить свою судьбу было уже не в его силах, и тогда он решил сражаться до конца. Все же где-то внутри себя надеясь на непредвиденный случай, что все обойдется малой кровью и он еще успеет скрасить одинокую жизнь матери, с которой его продолжала связывать невидимая пуповина.

Когда армию Власова разбили, а самого генерала взяли в плен, судьба-злодейка свела Василя Пиявку с остатками разбитой Красной армией 19-й добровольческой пехоты СС. С этими озверевшими от безнадежности людьми он сейчас и мыкался по лесам, чувствуя с их стороны недоброжелательное к себе отношение из-за того, что он другой национальности, и терпели Василя только потому, что он воюет на их стороне.

Не раз Василь подумывал от них сбежать, особенно в те моменты, когда небольшая ссора украинца с латышами переходила в ожесточенную драку. Он был один против целой кодлы и всегда проигрывал, хоть и дрался отчаянно. И если бы не своевременное вмешательство Улдиса Культи, который безжалостными пинками разгонял драчунов, обещая в следующий раз обязательно расстрелять зачинщиков, неизвестно чем могла закончиться такая потасовка.

Только вот решиться на побег было совсем непросто. Он помнил, как Культя расправился со своим земляком-латышом. Однажды парню все осточертело и он, воспользовавшись темной дождливой и грозовой ночью, когда оглушающе громко гремел гром и сверкали молнии, тайком покинул расположение. Его поймали на другой день за двадцать верст от лагеря и насильно вернули. А потом, избитого, с переломанными ногами, окровавленного по приказу жестокого Культи на страх другим закопали по шею в муравейник, где жили злые рыжие муравьиные особи размером с крупные подсолнечные семечки.

Через неделю Василю довелось проходить мимо того места, и он, не имея сил перебороть нездорового животного любопытства, завернул к огромному муравейнику. То, что он увидел там, повергло в шок: изъеденное обезображенное лицо с кое-где оставшимися клочками гниющего мяса, пустые глазницы, проваленный нос с треугольным неровным отверстием, голый череп с сохранившимися участками кожи с клоками спекшихся от крови светлых волос. Но все-таки мысль о том, чтобы при удобном случае сбежать, его ни на минуту не покидала.