Книга Лесные палачи, страница 108 – Валерий Шарапов

— Ты и вправду собираешься его сейчас жарить? — спросил Дайнис, невольно прислушиваясь к птичьему жалостливому стону, доносившемуся с запруды.

— А чего? — с вызывающей ухмылкой спросил Каспар, то ли действительно собираясь развести костер, то ли просто издевался, всем своим видом выказывая перед двоюродным братом независимый характер, чтоб в другой раз он думал, прежде чем его обвинять в трусости. — Кого мне бояться?

— Костер нам сейчас ни к чему, — сурово оборвал Дайнис. — Мы уже и так проявили себя в городе будь здоров, когда в прошлый раз брали кассу. Просто проведем по-тихому время с барышнями, и все дела. Или ты уже научился без бабы обходиться?

И опять Каспар услышал в его голосе неприкрытую издевку. Но сейчас слова хоть и показались ему обидными, в них все же преобладал разумный смысл, и он с неохотой согласился.

— Завоняет эта тварь до утра, если сверну ей шею, — произнес он недовольным, но озабоченным голосом. — И отпускать жалко.

В эту минуту из приречных кустов донесся негромкий девичий голосок:

— Да-а-айни-и-ис. Вы здесь? Мы пришли-и-и.

Дайнис вскинул голову, посмотрел в ту сторону, потом быстро наклонился к уху Каспара, свистящим шепотом зачастил:

— Неси гусыню в лодку… Там есть веревки… Свяжи ей крылья… клюв… лапы… Потом заберем с собой… И быстро сюда вертайся… А я пока тут с бабами потолкую…

— Дайнис! — вновь донесся, приближаясь, девичий голос, но уже заметно встревоженный его долгим молчанием. — Дайнис!

По-прежнему одной рукой прижимая к себе увесистую тушку лебедя, другой рукой зажимая клюв, чтобы дурная птица случайно не подала своего скрипучего заполошного голоса, Каспар метнулся в темноту, мгновенно скрылся за низкорослым тальником и побежал под уклон к воде, где находилась лодка.

— Добрый вечер, барышни, — негромко отозвался Дайнис, придав своему голосу слащавые нотки, и, надвинув кепку глубоко на глаза, заспешил навстречу показавшимся из-за приречных кустов двум девичьим фигуркам.

В светлых праздничных платьях в сумерках девушки выглядели чрезмерно располневшими несуразного вида тетками. Но парень знал, как его зазноба выглядит на самом деле, и внутренне уже ликовал от предвкушения вскоре уединиться с ней внутри мельницы.

От воспоминаний о прежних встречах, когда они до рассвета барахтались с Анеле обнаженными в душистом разнотравье, голос его предательски дрогнул, он хрипло проговорил:

— Идите сюда… к входу в мельницу.

Заметив его рослую фигуру, приближавшую к ним торопливыми шагами, Анеле, наспех поставив лукошко на траву, бросилась вперед с распахнутыми для объятия руками.

— Дайнис, — радостно крикнула она, — как же я по тебе соскучилась!

Анеле порывисто обхватила его жилистую крепкую шею, принялась жарко целовать в веснушчатое лицо, а потом надолго прижалась своими сухими горячими губами к его слюнявым губам, как будто присосавшаяся огромная пиявка. Почувствовав во рту кончик ее острого языка, которым она довольно умело шевелила в полости рта, Дайнис сразу определил, что девушка тоже не против уединиться с ним в темном помещении заброшенной мельницы и с нетерпением ждет не дождется этого ошеломительного момента.

Стася непроизвольно замедлила шаги, а потом и вовсе остановилась, с легкой завистью глядя на влюбленных, у которых от встречи, кажется, напрочь снесло голову. Немного постояв в нерешительности, она смущенно отвернулась, чтобы не выглядеть в их глазах излишне любопытной. Пострадав в свое время от суицида, голову она теперь держала постоянно на боку, потому что тогда была задета какая-то важная жила. От этого девушка со стороны выглядела трогательной до жалости.