Книга Люди без прошлого, страница 87 – Валерий Шарапов

— Надеюсь, — усмехнулась Крушинская. — Явных провалов не припомню, об остальных мне ничего не известно.

— И муж не догадывался?

— Может, хватит вопросов, товарищ Болдин, — партийная леди недовольно поморщилась. — Если муж и догадывался, то он ничем не лучше меня. Но у нас заведено: приходя домой, все постороннее оставлять за дверью. Понимаете, что я хочу сказать? У него своя работа и свой круг общения, у меня — своя…

— В поведении мужа в последнее время не замечали странностей?

— В последнее время? — Крушинская натянуто рассмеялась. — Нет, не замечала. К вопросу о том, не он ли убил Константина — сущая глупость, согласитесь. Логичнее было бы убить его три или четыре года назад. Сейчас-то зачем?

— Соглашусь, Мария Александровна. Благодарю за рассказ и за потраченное время. Можете не волноваться, это далеко не уйдет.

Расследование шло муторно, с пробуксовками. Из Брянской и Рязанской областей приходили невразумительные отписки. Граждане Таманский и Бобров во время проживания в указанных населенных пунктах законов СССР не нарушали, асоциальный образ жизни не вели, трудились на ответственных участках народного хозяйства. Паспорта обоим выданы с связи с освобождением из мест заключения и на основании выписанных в колонии справок. Хоть что-то! А дальше — снова туман. За что сидели, где, как долго — местные органы не информировали. Но вроде не вместе отбывали — в разных концах необъятной страны. Один освободился за три года до прибытия в Брянскую область, другой за четыре — до появления под Рязанью. Где они провели это время — никто не знает.

— Расслабились после войны наши учетные столы и прочие контролирующие органы, — сетовал Чекалин, листая отписки, — совсем мышей не ловят. Сталина на них нет. Был бы Сталин — про каждого человечка бы вдоль и поперек знали. Это еще ладно, про семейство Герасимовых вообще информации ноль. Ответ из Приморья не получили — видимо, до сих пор собирают сведения или не понимают, о ком речь. Слушай, Болдин, а может, Герасимов — не настоящая фамилия? Справили поддельные документы, где-то проживали без прописки. На лапу, скажем, дали паспортистке, та и нахимичила. Деяние, конечно, уголовно наказуемое, но чего не сделаешь ради денег?

— Что, и супруга на пару с Герасимовым паспорт поменяла? — засомневался Павел. — И дите малое у них бегало в сообщниках?

— Ну, за дите не скажу, дите — существо неразумное, но вот за все остальное… Людмила Кузьминична — тоже темный лес. Что она делала до замужества, как познакомились — ни строчки. Боюсь, Болдин, придется кому-то ехать в Рязань и Брянск, на месте разговаривать с людьми — иначе не выберемся мы из этого болота. Буду долбить Ваншенина, чтобы подписал командировку.

Параллельно отрабатывали «исторические» дела. Повторная беседа со сторожем Чирковым — пришлось купить бутылку водки, без «обогревателя» Иван Игнатьевич общаться не хотел. Да и что еще вспоминать? Вспомнил уже — как теперь забыть? Кто еще мог знать об этом ночном мероприятии? Откуда он может знать — обычный сторож с лодочной станции? Ему повезло, что жив остался, остальных в расход пустили. Пятеро гражданских находились на берегу, только он уцелел. Больше никого не помнит, давно это было. Режим секретности немцы наводить умели, не было им в этом равных. Сомнительно, что своих русских приспешников они посвящали в детали операции. А если и посвятили, то потом прикончили — как и тех бедолаг, на озере. При условии, конечно, что затопленные документы имели ценность.