Книга Люди без прошлого, страница 51 – Валерий Шарапов

Дом располагался на краю Заречной улицы — действительно, за рекой. До озера — километра три. Зато излучина Каинки, поворачивающей на север, — почти под боком. Край города, но район не депрессивный. Асфальт до самого тупика, окрашенные ограды, опрятные дома, плодовые деревья в садах — просто визитная картинка советского провинциального городка.

Под деревом, нависшим над дорогой, прохлаждалась патрульная машина. На другой стороне дороги собрались «неравнодушные граждане». У калитки нервно мялся опухший старший лейтенант — местный участковый Молчанов. Еще один тип, в штатском, сравнительно молодой, в нелепых очках, как бедный родственник, топтался в стороне.

— Это товарищ Науменко, — простуженным голосом объяснил участковый. — Тот самый, что обнаружил тела. Осторожнее на крыльце, товарищи, этот гад там все заминировал…

— Знаешь потерпевших? — спросил Микульчин.

— Не особо, — Молчанов смутился. — Чего их знать — благополучная семья, ребенка воспитывают… воспитывали. У меня вон — сиделый контингент, тунеядцы, хулиганы, граждане алкоголики… А к обычным людям мы и не присматриваемся. Нормально жили, и соседи о них хорошо отзываются. Герасимов главбухом на автобазе трудился — разве шантрапу назначат на такую должность? Вы это самое, товарищи… — участковый оторвался от калитки, — если пообедали, то лучше туда не ходите, я предупредил…

Крыльцо было забрызгано свежими рвотными массами. Пришлось лавировать по одному. Икнул Борис, замешкался, решил пропустить товарищей.

От увиденного волосы вставали дыбом. Кровь в этом доме текла рекой. В горнице — мертвая женщина — еще не старая, до пятидесяти, с распущенными волосами, в длинной ночной сорочке. В искаженном лице сохранились остатки привлекательности. Ее били холодным оружием в грудь, в живот — били яростно, с садистским упоением. Нижняя часть лица тоже под кровавой маской — изо рта текло в процессе экзекуции. Ноги жертвы были вытянуты, руки сведены по швам — и это смотрелось страшнее всего. Кровь, как и в доме Таманского, была повсюду, а под телом ее натекло целое море. Ступать приходилось на цыпочках, чтобы не испачкаться.

В спальне на полу лежал мужчина в полосатой пижаме. Он был чуть старше своей супруги, коротко стриженный. Лицо оскалилось, матово поблескивали прокуренные зубы. Похоже, сопротивлялся, но схватку проиграл. Завершающие удары преступник наносил в левый бок, кромсал почку, селезенку. Ноги покойного находились под кроватью, руки были скручены, пальцы растопырены. Промокла от крови упавшая с кровати подушка.

За стенкой находилась детская комната. Заходить в нее вообще не хотелось, уже насмотрелись. Мальчуган лет одиннадцати лежал на кровати, укрытый одеялом, словно спал. Глаза его были закрыты. Край одеяла промок от крови. Казалось, в этом положении его и умертвили. Но у окна валялась перевернутая табуретка, по настольной игре, разложенной на полу, кто-то потоптался. Шторы на окнах были частично раздвинуты.

Ком стоял у горла. Нервы у Микульчина оказались крепче, он отогнул одеяло. Мальчику нанесли всего один удар, больше и не требовалось — в горло. На шее густел кровяной наплыв — жутковатое «осиное гнездо». Выносить это было невозможно. Павел вышел из детской. Остальные потянулись за ним.

На улице жадно закурили, стали ждать криминалистов. А те не спешили. Участковый опросил очкастого Науменко, записал показания, отпустил бедолагу. Тот, озираясь, припустил к калитке.