Книга Палач приходит ночью, страница 37 – Валерий Шарапов

Сотник удивленно посмотрел на командира отряда. Потом задорно рассмеялся:

— Покупаешь меня, значит, Андрей Пантелеймонович!

— Покупают овцу на базаре. А я призываю послужить людям по-настоящему.

— Я и служу. Вольной Украине. С козаками, сотниками и набожным народом, ходящим в храмы. И с доброй украинской песней. — Глаза Сотника мечтательно затуманились. Мне подумалось, что по привычке сейчас затянет старую казацкую песню, но он сдержался.

— Юлиан, ну что вы все хорохоритесь? — устало спросил Логачев. — Все равно вас задавят. Не может ваша мышь Галиция рядом с такими тиграми, как СССР и Германия, выжить и свободной остаться.

— А как тигры друг дружке усы повыдергивают да раны зализывать отползут, то на мышь никто и не посмотрит.

— Так не бывает. Кто-то да посмотрит.

— А если мышь бешеная, — прищурился хитро Сотник, — тогда себе дороже будет ее загонять.

— Что, станете бешеными?

— А что, думаешь, не сможем? Мы сможем. Наш народ хоть умом недалекий, но дюже упрямый. Злобы в нас много накопилось за столетия. Не приведи Господь выплеснем ее на кого.

Логачев не слишком надеялся обратить Сотника в нашу веру. Понятно, что лесной командир себе на уме: сильно с немцами не закусывался, предпочитая щипать их понемножку и выжидать удобного момента, чтобы поднять войско на борьбу за Свободную Украину. Наивно рассчитывал, что русские с немцами изнемогут во взаимной бойне, тогда можно будет выгодно продаться Англии или Франции, заручившись их помощью в признании суверенитета.

Но все же итоги встречи в целом были удовлетворительные. Хотя о совместных действиях против немцев и не договорились, однако заключили пакт о ненападении. Теперь наши люди друг друга не трогают, во всяком случае, на подконтрольных территориях. Сотник пообещал также других националистов вразумить, чтобы слишком в партизан не палили, но честно предупредил, что это вряд ли удастся.

— Только за своих отвечаю. А по лесам столько шушеры ползает. Даже на нас прыгают.

Обменялись паролями, как различать друг друга. Утрясли другие вопросы. Договорились обмениваться информацией по немцам, если те будут затевать что дурное.

И надо отметить, слово свое Сотник держал. Боестолкновений с его людьми не было. Где мы пересекались, пароли помогали, и расходились миром.

Еще не раз приходилось мне с заместителем командира отряда по разведке Наумом Решетовым встречаться в этом лесохозяйстве с Сотником. Однажды лесной хозяин сильно нам помог, скинув информацию по военнопленным. В результате мы провели акцию, освободили людей, которые влились в отряд.

— Можем же вместе идти, — удовлетворенно произнес на последующей встрече Решетов. — Немцев гнать.

— Можно и гнать. Только не обижайся: потом я вас буду гнать, — прищурился Сотник.

— Ну, попробуй… Хотя то дело будущее. А пока — немец…

Сотник задумчиво смотрел на нас. И было видно, что он что-то задумал. Распирало его похвастаться, но не стал.

С другими националистами стычки у нас продолжались. Притом становились чем дальше, тем ожесточеннее.

А к концу 1942 года у националистов пошло какое-то движение в их отрядах и подпольных структурах. Они сильно активизировались. И мы ждали от них какую-то грандиозную мерзость…

Храм Вознесения с пятью куполами и изящной каменной резьбой был слишком большой и просторный для такого заштатного городишки, как Вяльцы. Впрочем, он был известен на всю область, к нему съезжались грекокатолики из самых разных, в том числе отдаленных, мест. Сколько помню, около него всегда теснились толпы паломников, религиозных фанатиков. И проводились такие массовые мероприятия, во время которых сам город казался совсем крошечным, эдаким бледным приложением к храму.