Книга Смертельный кадр, страница 59 – Валерий Шарапов

— Вы недовольны тем, что к убийству Манюхова добавилось убийство неизвестной? Так не я заказываю музыку. Как сложилось, так и сложилось. – Савин изо всех сил старался сдерживаться.

— Тебе четко было сказано: наезд! Какого хрена ты начал копать там, где копать не положено? – Фарафонтов повысил голос. – Ты – мелкая букашка! Я даю тебе указания, что делать, а куда соваться не сметь! Подумать только, повесить на отдел убийство годичной давности! Ты в своем уме, Савин? Парни поумнее тебя с этим делом не справились, а ты возомнил, что с ходу получишь неопровержимые улики и засадишь всех негодяев за решетку? Так нет, Савин, твои действия привели лишь к тому, что теперь тебе придется сутками землю носом рыть, пока ты не отыщешь мне доказательства того, что ошибся и убийство Манюхова никак, ты слышишь, никак не связано с убийством в поселке «Красный бор»! А если я еще раз услышу, что ты у меня за спиной обсуждаешь мои дела с майором или еще с кем-то из начальства, я сделаю твою жизнь в отделе невыносимой! Ты меня услышал?

— Я вас услышал, товарищ следователь, – ледяным тоном произнес Савин. – А теперь послушайте вы меня: мне плевать, кто ваш тесть и за какие ниточки он дергает, чтобы вы оставались на этом месте. Но если вы еще хоть раз позволите себе обращаться ко мне подобным образом, я гарантирую, что ни один тесть не поможет вам усидеть в этом кресле. И еще: я уверен, что дело Манюхова напрямую связано с делом неизвестной, погибшей в «Красном бору», и, если вы станете мне мешать проводить расследование должным образом, я не посмотрю ни на ваши, ни на чьи другие погоны и дойду до начальника главка, но виновные будут наказаны. Надеюсь, я выразился предельно ясно, потому что тратить на вас время я больше не намерен.

С этими словами Савин развернулся и вышел из кабинета. Краем глаза он видел, как следователь Фарафонтов провожает его взглядом. На его лице было написано такое изумление, что, выйдя за дверь, капитан не удержался и расплылся в торжествующей улыбке.

К восьми утра следующего дня капитан Савин готов был идти на доклад к майору Кошлову. Накануне вечером они со старшим лейтенантом Якубенко просидели за бумагами до часу ночи. Перебирали фотографии, составляли пофамильный список проживающих в поселке «Красный бор», отмечая тех, с кем следовало побеседовать в первую очередь, делились впечатлениями о дачниках и высказывали версии о том, что могло привести к гибели девушки и фотографа. Когда закончили, поняли, что все станции метро закрыты и добраться до дома Якубенко не сможет. Как верный товарищ, Савин пригласил друга к себе.

Не успев накануне запастись продуктами, Савин смог предложить другу только холостяцкий ужин, состоящий из яичницы и бутерброда с маслом на черством батоне, но оголодавший Якубенко смел все в один присест. Запив ужин горячим сладким чаем и разомлев от удовольствия, Якубенко завалился на диван и тут же захрапел. В шесть тридцать, когда Савин выходил из квартиры, старлей Якубенко продолжал выдавать носом рулады. Уходя, Савин поставил будильник на семь часов и для верности опустил его в жестяное ведро. Он надеялся, что хитрость сработает и на этот раз Якубенко не проспит.

Сам же он собирался доработать отчет, чтобы предстать перед начальством во всеоружии. Он немного нервничал, не зная, какова будет реакция следователя Фарафонтова на его вчерашний выпад, но о своем поступке нисколько не жалел. На этот раз Фарафонтов перегнул палку: одно дело высказывать недовольство работой опера, но оскорблять подчиненных – совсем другое. «Что-то скажет мне Кашалот, когда узнает, что я угрожал следователю? – размышлял он, сидя в кабинете и расписывая предстоящий доклад. – Кто знает, быть может, я сижу здесь последний раз».