Книга Смертельный кадр, страница 53 – Валерий Шарапов

— Ваша мать живет в Казахстане?

— Да, уже много лет. Поселок небольшой, уютный. Обычно я живу у матери в мае и июне, но с прошлого года мы с мужем решили, что я должна бывать там чаще. Мама стареет, ей нужна помощь. Да и мне несколько недель рядом с матерью идут на пользу.

— Как называется поселок? – неожиданно для себя спросил Савин.

— Ямышево, – машинально ответила Эмма и, спохватившись, добавила: – Какое это имеет значение?

— Абсолютно никакого. Просто любопытство. – Савин поспешил исправить ситуацию. – У моего друга теща под Павлодаром живет, вот и спросил.

— Там красивые места. – Эмма немного расслабилась. – Будет возможность, обязательно побывайте.

— Приму к сведению. – Савин немного помолчал, затем продолжил: – Простите, Эмма, но мне нужно показать вам фото той девушки. Возможно, вы видели ее в поселке.

— Фото девушки? – Голос Эммы задрожал. – Но я же уже сказала вам, что ничего о том убийстве не знаю. Меня с середины июля не было в поселке, я просто не могу быть с ней знакома.

— И все же взгляните, – Савин достал фото и протянул Эмме.

Она взяла его двумя пальцами, будто боялась испачкаться. Бросила быстрый взгляд и собиралась отдать, но вдруг передумала. Вместо этого она встала и подошла к окну. Теперь она стояла спиной к Савину, и он не мог видеть выражения ее лица. Так она простояла минут пять, потом повернулась и протянула снимок.

— Нет, эта женщина мне незнакома, – резко произнесла она. – Как вы только могли предположить, что в моем окружении может оказаться женщина такого типа!

— Что вы имеете в виду? – опешил Савин.

— Вы прекрасно меня поняли, – парировала Эмма. – Эта женщина из тех, кто охоч до чужого счастья. Если с ней произошла беда, то лишь по ее собственной вине! А теперь уходите! Я плохо себя чувствую, мне нужно прилечь!

Не говоря ни слова, Савин убрал снимок и вышел из комнаты. В семнадцать двадцать он вернулся на пляж. Якубенко уже ждал его. Сидя на поваленном дереве, он лениво жевал травинку.

— Как успехи? – спросил он. – Много домов успел обойти?

— Примерно половину. – Роман присел рядом.

— Есть что-то интересное?

— Пока не понял. А у тебя?

— Есть один интересный факт, но он скорее к происшествию на Звенигородском шоссе относится, чем к убийству на пляже, – выдал Якубенко и расплылся в улыбке, увидев, как загорелись глаза капитана.

— Выкладывай, – потребовал тот.

— Похоже, я узнал, как Илья Манюхов пришел к мысли тайно фотографировать состоятельных дачников для дальнейшего шантажа.

— Не томи, Саня, рассказывай, что узнал, – поторопил Савин. – У меня от этого дела мигрень разыгралась, так что не добавляй страданий.

Устроившись поудобнее, старлей приступил к рассказу. Поначалу у Якубенко результаты были точно такие же, как у Савина. Он задавал вопросы, дачники отвечали, кто с охотой, кто с недовольством. Якубенко благодарил за помощь и шел к следующему дому. Где-то в десятом или одиннадцатом доме хозяин, заметив, что Якубенко изрядно подустал, предложил ему войти и освежиться. Жена хозяина готовила домашний морс из ягод, выращенных на участке, и, по словам хозяина, напиток ее считался лучшим во всем поселке.

Хозяин провел оперативника в просторную комнату, которая служила одновременно и столовой, и гостиной. Убранство комнаты состояло из классического набора мебели: громоздкий диван, два кресла в пару дивану, круглый деревянный стол на четырех ножках, покрытый вязаной скатертью, и этажерка возле окна. Что показалось привлекательным, так это солидная фотогалерея, которая занимала всю стену. Пока хозяин разливал напиток из запотевшей трехлитровой банки по стеклянным стаканам, Якубенко рассматривал фотографии. Здесь были и портреты в дорогих рамках, и групповые снимки, и множество кадров, сделанных на природе.